— Может, еще скажешь, это не твои Крысы поганые постарались, не ты сам, кобель недобитый!
— Давай-ка, катись отсюда, — советую, чуя, что выкатываться, скорее, придется мне самому. И встаю. Не драться же с ней.
— Нет, ты не смоешься! — вопит Габи, подскакивает и отвешивает мне затрещину. Такую полновесную, что у меня чуть голова не отваливается. Еле успеваю поймать маскировочные очки. Девицы за стойкой радостно гудят.
Я возвращаю пощечину прежде, чем понимаю, что ради чего-то такого все и затевалось.
Габи запрокидывает башку и визжит, пронзительнее, чем впивающееся в стену сверло электродрели.
Вскакиваю и заслоняюсь от них столом. Пара каблуков с лету врезается в него. Азартно сопя и толкаясь, девы пытаются преодолеть преграду, здорово при этом друг другу мешая.
Локатор на заднем плане быстро правит к выходу. С высунутым от спешки языком.
С ума можно сойти! В какой-то момент я начинаю ощущать себя самой настоящей крысой. Которой вот-вот переломят хребет каблучками, а потом, не переставая визжать, размажут по паркету. За что? Ни за что. Главное, это будет очень больно.
Стол врезается мне в живот и едет вперед, оттесняя к стенке. Задвигают в угол. Упираюсь в стену задом и торможу его, в этот момент меня хватают за волосы и чуть не отрывают голову от шеи.
— Да вы что, сдурели?
Это Мертвец. Совершенно напрасно подавший голос. Потому что меня загораживает стол, а его — нет. И ему сразу показывают, в чем тут разница. Я спасаю свой скальп ценой клока волос, а Мертвец ошалело отбивается от пинающих ног и рвущих когтей, пока не оказывается на полу.
Выскакиваю из своего загона и бегу к нему. В любой другой ситуации я бы не побежал, потому что Мертвец — не тот, кто нуждается в чьей-то помощи.
Дальше трудно понять, кто кого мордует и за что.