И у него, и у меня порядочная горсть колес, не каждому послеоперационному столько отсыпят.
— Держись, — говорю я Мертвецу. — Тут целое состояние, если по пустякам не тратить.
— А у меня ничего и не болит, — сообщает он. — Как ни странно.
Мне завидно, потому что у меня как раз болит, и сильно болит, и неизвестно, получится удержаться или нет.
— Удивляюсь, как это ты ничего там не спер, — говорит Мертвец. — Хотя да, у тебя же рука не действует.
Я молчу, потому что приметил кое-что неприятное. Затаившийся под одним из умывальников пакет фирмы «Феникс».
Любимое место сбора у них под крыльцом. Там они обычно, шебурша, гоняются друг за другом кругами, как перекати-поле, и там же устраивают засады, потому что выходящий на крыльцо меньше всего ожидает, что из-за перил вылетит пакет, норовящий прилипнуть к любой открытой части тела. Они и сбитые не успокаиваются.
Сине-белые «Фениксы», которыми заполонен весь Дом и его окрестности, потому что эта фирма — основной поставщик всякого дерьма вроде зубной пасты, кремов и туалетной воды, особенно коварны. Я уже научился отличать их по шелесту. Он почему-то громче, чем у других пакетов. Поэтому, завидев одного из них, спрятавшегося под раковиной, я настораживаюсь и сразу перестаю слышать бормотание Мертвеца.
— Черт, — говорит Мертвец, проследив мой взгляд. — Враг не дремлет, да?
Молча киваю. Как раз в этот момент пакет делает неуловимый выпад и замирает, сообразив, что переоценил свои возможности. Мы с Мертвецом шарахаемся."
"— Погоди, — шепчет Мертвец, хватая стоящую у двери швабру, — не нервничай, сейчас я с ним разберусь, — и сгорбившись, на цыпочках ковыляет к мойке.
Пакет остается неподвижен.