Он убеждал себя, что это не так, что хороший воспитатель умело скрывает свои эмоции, но отделаться от предубеждения так и не смог. Крестная была слишком холодна для своей работы. А может быть, слишком стара. Стройная, как балерина на пенсии, в неизменном сером костюме, с неизменно сверкающими белоснежными манжетами, она выглядела на пятьдесят, но на самом деле ее возраст приближался к семидесяти.
— Меня интересует, не было ли подобное высказывание всего лишь попыткой успокоить директора? — спросила Крестная. Глаза за стеклами очков смотрели сурово и как будто с осуждением.
Ральф задумался.
— Нет, — сказал он. — Я не помню тот разговор, который вы имеете в виду. Возможно, я пытался его успокоить, но в прошлый раз ситуация действительно была менее стабильной.
— А то, что на сегодняшний день в Доме опять образовалось две враждующие группировки, вас не настораживает?
Ральф не сразу сообразил, что она имеет в виду, а сообразив, едва не рассмеялся.
— Нет, — сказал он. — Меня это не настораживает. Я не считаю это противостояние чем-то серьезным.
Крестная не сводила с него пристального взгляда.
— Почему? — спросила она."
"— Видите ли, — начал он, чувствуя неловкость от того, что своими рассуждениями вторгается на ее территорию, — эту так называемую «войну» затеяли девушки. По-моему, таким образом они защищаются.
— Вы считаете себя знатоком женской психологии? — поинтересовалась Крестная, и Ральфа взбесило то, что ее вопрос вогнал его в краску.
— Нет, — ответил он сухо. — Не считаю. Я всего лишь высказал свое субъективное мнение.
— Которое, однако, заслуживает высокой оценки, — произнесла Крестная еще более холодно. — Я восхищаюсь вами.
Ральф сдержал раздражение.
— У вас есть еще вопросы?
— Пожалуй, нет, — сказала Крестная. — Но хочу, чтобы вы знали: директор не разделяет вашего оптимизма.
— Еще бы, — пробормотал Ральф.