— Пока, наконец, — продолжил Ящер, распаляясь все сильнее, — мама Сморкача не сообразила взять у папаши Пискуна его замурзанную бумажку, не ознакомилась с вопросами и не начала выяснять, каким таким образом вот эти мальчики, — Ящер заговорил высоким голосом, имитирующим женский, — вот эти двое, демонстрирующие такой высокий интеллектуальный уровень, могли не пройти примитивнейшее тестирование.
Ральф не сумел сдержать улыбку.
— И как они выкрутились? — спросил он.
— Выкрутились? — изумился Ящер. — Фазаны? Да никак! Просто сидели и пялились на нас, гнусно усмехаясь.
— У меня случился сердечный приступ! — возмутился Гомер. — Я чуть не умер, и не было в том ни малейшего притворства!
— Ну да, — кивнул Ящер. — Конечно, не было. У одного сердце, другой обнимается с телефоном, а кто-то отдувается за всех.
— Если вы меня спросите, — прогудел Шериф с подоконника, — так это он во всем виноват, — Шериф ткнул пальцем в сторону Гомера.
— Потому что они у них и так вечно разинуты, — вмешалась Душенька. — А глаза закрыты. И головы дергаются.
— Ну? А я о чем? — согласился Шериф, ничуть не обидевшись. — Самое оно, то, что и требовалось.
Вконец затерроризированный Гомер проглотил пару таблеток, запив их из поднесенной Овцой кружки.
— Кофе? Чай? — спросила Овца остальных.
Прежде чем кто-либо успел ей ответить, появился Акула.
"Акула подошел к чайному столу, налил себе воды, выпил, обвел собравшихся взглядом полководца перед решающей битвой и объявил:
— Тема собрания — выпуск.
Ральфу подумалось, что зрелище, представшее перед Акулой, малоутешительно. Предполагаемая армия дезорганизована и явно собиралась второпях. Стянувший с головы компресс Гомер выглядел жалкой развалиной.
«А ведь эта нелепая компания, выглядящая так по-идиотски — моя стая, — подумал Ральф.