Акула уставился на Ральфа. Потом перевел взгляд на Ящера. Выждал и сделал приглашающий жест. Крестная встала. По тому, как Акула подчеркнуто галантно уступил ей место, Ральфу стало ясно, что эти двое находятся в сговоре, и это ему не понравилось.
Крестная кивнула собравшимся. Поправила очки. Откашлялась.
— Не могу сказать, что последнее предложение кажется мне заслуживающим внимания, хотя оно и предпочтительнее иных, прозвучавших здесь. Я, со своей стороны, хочу предложить два варианта действий.
Крестная говорила так тихо, что казалось, малейший шорох может заглушить ее, и все сидели, напряженно вслушиваясь, чтобы ничего не упустить. Избитый ораторский прием, но надо отдать ей должное, Крестная применяла его с блеском.
Шериф кренился с подоконника, оттопыривая ухо ладонью. Подчеркивая свою глухоту. Выглядело это смешно. Можно было поверить, что бесчисленные проводки от наушников, лишающие слуха Крыс, каким-то образом дотягиваются и до его ушей.
Ральф ощутил нарастающее напряжение. Что-то вот-вот должно было произойти. Крестная кивала Акуле, Акула любезно скалился в ответ. Эти двое вели себя как заговорщики, причем заговорщики, не скрывающие, что у них заговор.
— Как вам всем известно, официальная дата выпуска — семнадцатое июля, — продолжила Крестная.
Она выдержала паузу.
Воспитатели переглянулись. Глаза Овцы наполнились слезами. Гомер сдержанно поаплодировал. Ящер даже привстал от волнения.
— Эй, а ведь это может сработать! — воскликнул он. — Действительно может сработать. Очень дельная мысль!
— Может и сработать, — без особого энтузиазма согласилась Душенька. — Если они ничего не пронюхают.
Ральф промолчал. Ему претила мысль о том, чтобы обойтись с ними так. Объявить о выпуске чуть ли не в момент выпуска. Это было подло, нечестно, по-Акульи трусливо, но… Ящер был прав, это могло сработать.