Для него вылазка из Гнезда на двадцать шагов по коридору — вполне достаточный повод для переодевания и вручения подарков.
— Прекрасная, судя по всему, намечается погода, — говорит Стервятник, сгребая с одеяла карты. Несмотря на праздничный наряд, вид у него невеселый.
Сфинкс садится напротив.
— Куда все подевались? Здесь что, совсем никого не было, когда ты пришел?
— Почти никого, — дипломатично отвечает Стервятник."
"Сфинкс догадывается, что почти никто — это Курильщик, которого встреча с Птицей настолько вывела из равновесия, что он теперь отводит душу, изрисовывая стены Дома злобными шаржами.
— Я хотел предупредить Слепого, — говорит Стервятник. — Мои Птички — двое из них — видели прошлой ночью Соломона.
— Вернулся тайком? — удивляется Сфинкс.
Стервятник передергивает плечами.
— Не знаю. Может, и так. Рассказам Птичек нельзя доверять. Хотя они видели его по отдельности и сходятся в описании. Говорят, что вид у него был потрепанный.
Известие о том, что по Дому ночами шастает беглая потрепанная Крыса, Сфинкса не радует, но и не пугает.
— Грустная история, если вдуматься, — говорит он. — Спасибо, что предупредил.
Дождь постукивает по карнизу все чаще.
— А теперь скажи, с чем ты на самом деле пришел, — просит Сфинкс, оборачиваясь.
Птица прикрыл глаза и застыл, как умеют застывать только хищные птицы.
— Ты — моя последняя надежда, Сфинкс, — говорит он спокойно и ровно.
От несоответствия его тона произнесенным словам Сфинксу делается не по себе.
— Что случилось? — спрашивает он.
— Случилось давно. Для меня как вчера, а для всех остальных — уже давно. Все мы хотим чудес, Сфинкс. Некоторые чудеса осуществимы, а некоторые нет, поэтому мы выбираем возможное.