В глаза брызнули золотисто-зеленые лучи, и северянин очутился в маленькой, пышно убранной комнатке, стены которой были увешаны серебряными зеркалами и драпировками из дорогих тканей.
В комнатке находился мастер Донгам — в роскошном медном нагруднике, украшенном изображениями дерущихся глегов, с длинным мечом у пояса — и стройная черноволосая девушка в темно-синих, расшитых серебром широких шароварах, короткой малиновой безрукавке, оставлявшей открытой часть груди и живота.
Голову девушки, ее высокую замысловатую прическу и лицо прикрывала спускавшаяся едва не до пояса полупрозрачная накидка, и Мгал не сразу признал в незнакомке младшую дочь Бергола. На тонких запястьях ее поблескивали браслеты, в ушах подрагивали большие серебряные серьги, на грудь опускалось многорядное ожерелье.
Девушка была очаровательна, и северянин удивился тому, как он не заметил этого еще во время Городского совета. Конечно, она была несколько иначе одета, да и ему не до того было, и все же…
Донгам говорил что-то со свойственной ему невозмутимостью, но Мгалу не было слышно ни одного звука. Ответы Батигар северянин тоже не слышал, но по тому, как хмурилось ее лицо и все больше и больше темнели синие глаза, ясно было, что разговор ей крайне неприятен.
Донгам между тем продолжал настаивать. Густые брови девушки сошлись в прямую линию, глаза сузились, и после очередной фразы мастера она ответила так коротко и решительно, что Мгал, даже не слыша ни звука, готов был поклясться — принцесса сказала ""нет!"".
Донгам шагнул вперед, намереваясь, по-видимому, положить руку на плечо Батигар, но та увернулась и мгновенно извлекла из-под вороха тканей на столике длинный стилет.
""Молодец, девчонка!"" — ахнул от восхищения Мгал. Попытался сделать шаг вперед, чтобы помочь храброй девушке, но при первом же его движении видение комнаты и находящихся в ней людей разбилось, пошло волнами, как отражение на воде, в которую бросили камень.
