Дорога дорог

Так зачем искушать судьбу?

Чаг прикрыла глаза. Слова проводника не доходили до ее сознания. Она слышала издаваемые им звуки, но они не имели смысла. Ей хотелось расшнуровать душную кожаную куртку с короткими, мешавшими ей сейчас рукавами — такие надевают под доспехи все гвардейцы — и погрузиться обнаженным, усталым телом в прохладный мох. Почему этот… как его… Хафр не может говорить нормально? Зачем он жует, мнет и коверкает простые слова? О чем он вообще говорит? Если они должны найти похитителя и вернуть кристалл, то они это сделают, и пятнадцати человек для этого вполне достаточно.

Если бы только не их яркие плащи, собирающие нечисть со всего леса…

— О том, чтобы повернуть назад, не может быть и речи! — неожиданно четко и внятно сказала Батигар, примостившаяся слева от своей старшей сестры. — От того, сумеем ли мы вернуть похищенный кристалл, зависит будущее Исфатеи. Кроме того, похититель должен быть жестоко наказан в назидание всем ворам.

Чаг, широко раскрыв глаза, с изумлением смотрела на сестру.

Шедшая как сомнамбула, та давно уже, казалось, смертельно устала от происходившего вокруг, мужская одежда, так складно сидевшая на ней в начале похода, была изодрана, лицо оцарапано, измазано грязью и слизью одифей, которых ей приходилось рубить наравне с гвардейцами.

— Принцесса Чаг, можем ли мы повернуть, не исполнив приказа Владыки Исфатеи? — обратилась Батигap к старшей сестре. — Должен ли Мгал отплатить нам за смерть Агила и всех остальных? За все, что вынесли мы в джунглях и топях?

— Мгал заплатит нам за все, — процедила Чаг, оглядываясь на прислушивающихся к их разговору гвардейцев.

Она уже сама подумывала о том, что, пожалуй, разумнее всего было бы повернуть назад, но слова сестры придали ее мыслям другое направление. Она — принцесса, а кто такой этот Хафр, чтобы вставать на пути ее законной мести, мешать выполнить ей повеление отца?

— Обещаю выдать по возвращении в Исфатею по двадцать полновесных серебряных лид каждому, кто согласится помочь поймать негодяя, ограбившего родовой храм Амаргеев, — чистым, звучным голосом произнесла Батигар, и Чаг, собиравшаяся посулить своим спутникам что-то подобное, в очередной раз порадовалась сообразительности сестры.

Похудев и почернев, та успела проявить себя за время похода как настоящий воин, а последние ее слова должны были, вероятно, разрешить все сомнения, приободрить усталых людей и побудить их продолжать преследование дерзкого похитителя.