— Не трогай детей, Бемс! — окликнули задиру приятели из-за дальнего стола, но было уже поздно.
Жирная туша зависла над Гилем, и казалось, тому вот-вот придет безвременный конец. Китиара взвизгнула, юноша сделал неуловимое движение и оказался за спиной нападающего.
— Где ты, блоха сухопутная?! — взревел матрос, поводя по сторонам округлившимися от удивления глазами. — А-а-а!
Увидев Гиля, он прыгнул к нему, но юноша вновь ""ушел в тень"" и пнул не на шутку разъярившегося противника пониже спины. С яростным воплем тот влетел в очаг, обрушив в огонь вертела с жарившейся рыбой.
— А ведь я этого Бемса знаю! Это же дувианский пират с ""Забияки""!
Шипя, фыркая и чудовищно сквернословя, Бемс, подняв облако пепла, выкарабкался из очага. Одежда его, прожженная во многих местах, дымилась, налитые кровью глаза рыскали в поисках Гиля, в руке зловеще посверкивал широкий тесак.
— Эй, хватит! Довольно! — закричал трактирщик из дальнего конца зала, не рискуя, однако, приближаться к обезумевшему от боли и гнева пирату.
— Да я его!.. — Взмахнув тесаком, Бемс ринулся на оказавшегося наконец в поле его зрения Гиля. В воздухе что-то свистнуло, и тяжелый нож ударил матроса рукоятью в лоб. Бемс, будто подкошенный, рухнул на дощатый пол, тесак, глухо звякнув, откатился в сторону."
"— Он убил Бемса! — завопил маленький темнолицый человечек и, выхватив стилет, кинулся на Гиля сзади, но, споткнувшись о подставленную Эмриком ногу, растянулся рядом с приятелем.
— Да их тут целая шайка! К оружию! Сто островов! Сто островов! — недружно заорало с полдюжины глоток.
Мгал, внимательно следивший не только за Гилем, но и за матросами, подошедшими полюбоваться схваткой, ударом ноги отшвырнул бросившегося на Эмрика верзилу, опрокинул на его товарищей стол и, ухватив длинную лавку за ножки, взмахнул ею, заставив остальных обнаживших тесаки пиратов попятиться.
— Молодцы, хорошо дерутся! — громко одобрил действия друзей рослый широкоплечий мужчина, на загорелом лице которого выделялись холодные светло-голубые глаза и желтые обвисшие усы. Прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, он, казалось, единственный в таверне не был обеспокоен вспыхнувшей схваткой.
Слова голубоглазого подзадорили отступивших было пиратов, и те с грозным ревом обрушились на Мгала и его спутников.