Дорога дорог

В результате этого ""Счастливчик"" садился едва ли не на каждую встречную мель, застревал в каждой протоке, и девушку удивляли две вещи: во-первых, как Тегаю удавалось найти купцов, готовых доверить ему груз хотя бы и эрбуковых досок, а во-вторых, почему ""Счастливчик"" до сих пор не развалился на куски и не пошел ко дну? Поначалу удивляло ее и присутствие на судне Мисаурэни — знатной госпожи из весьма известного в Чиларе рода хадасов, которую сопровождали два дюжих слуги, — но со временем эта загадка решилась очень просто.

Мисаурэни, так же как и Батигар, необходимо было немедленно покинуть Чилар, и выбирать судно не приходилось. Столь поспешный отъезд был вызван тем, что братья этой юной и симпатичной госпожи намеревались продать ее Торговцам людьми за то, что она, испытывая непреодолимое влечение к молодым людям, имела к тому же привычку делать своим возлюбленным дорогие подарки, чем нанесла, как с изумлением, негодованием и скорбью обнаружили родственники Мисаурэни за день до отплытия ""Счастливчика"" из Чилара, невосполнимый ущерб благосостоянию семейства.

Узнав историю своей попутчицы, Батигар, с одной стороны, испытала чувство беспокойства — если за Мисаурэнью будет послана погоня, это может привлечь излишний интерес к ней самой. С другой стороны, миниатюрная черноволосая девица, предпочитавшая в солнечные дни перемещаться по судну в одних плетеных сандалиях, настолько завладела вниманием всех плывущих на ""Счастливчике"", что Тегай перестал вспоминать о существовании Батигар сразу после получения платы за проезд, а остальные едва ли вообще заметили ее присутствие на борту корабля.

Неприятным исключением явился один из слуг, а точнее — любовников Мисаурэни, круглолицый, коротко остриженный здоровяк по прозвищу Жбан. В первый же день плавания он не только разыскал дорогу к заветной бочке с сидром — сделать это было совсем не трудно, — но и догадался о секрете Батигар и в свободное от ублажения своей госпожи время повадился заигрывать с принцессой.

Вежливо попросив Жбана оставить ее в покое и обзаведясь двумя-тремя синяками, девушка вынуждена была, приставив к его животу позаимствованный у Чабы кинжал, пригрозить, что провертит в брюхе поклонника изрядную дыру, если тот не уймется и не будет держать язык за зубами. Непривычный к подобному обращению, Жбан поспешно ретировался, но, ловя на себе временами его похотливые взгляды, Батигар чувствовала, что этот мерзавец еще доставит ей немало хлопот.