Вцепившись в фальшборт, замерев в ожидании неминуемой гибели, Чаг не сводила глаз с кровожадно тянувшихся к кораблю утесов, и, даже когда ""Посланец небес"", чудом оседлав встречную, катившуюся от скалистого берега волну, понесся на ее гребне прочь от убийственных каменных пальцев, долго не могла поверить, что она спасена. Неодолимая сила тянула принцессу выйти из каюты и взглянуть на буйство стихий, пока в очередное ее появление на палубе накрывшая корабль волна чуть не смыла ее в море. После чего она зареклась испытывать судьбу и сосредоточила все свое внимание на уходе за Лагаширом.
Невзирая на шторм, Маг на глазах поправлялся, хотя первое время дела его были куда как плохи. Он вскрикивал, бредил, метался и скрежетал зубами, борясь во сне с одному ему ведомыми напастями, и вещи в тесной каюте начинали то светиться прозрачным голубым огнем, то расплываться на глазах у изумленной принцессы, которая догадывалась, что колдовские чары сталкивались в израненном теле Мага и каким-то образом влияли либо на окружающие предметы, либо на нее саму, заставляя видеть то, чего на самом деле нет и быть не может.
С детства сознавая, что Небесный Отец обделил ее изяществом и красотой, Чаг поначалу бездумно, а потом вполне осознанно делала вид, что не интересуется ничем вызывающим восторг у ее подруг. Она знала, что при дворе отца ее считают грубой, мужеподобной, называя за глаза конь-бабой, но это скорее радовало, чем задевало Чаг. Давя в себе нет-нет да и появляющиеся ростки обиды на судьбу, зависть к Батигар и другим хорошеньким девушкам, она научилась гордиться своей мужественностью, и лишь поход через Чиларские топи, встреча со скарусами, а потом с Лагаширом, сломав заботливо взращенную броню, обнажили ее настоящую сущность.