— Шлюпки! Глег! Тонем! Спасите! — орали обезумевшие от ужаса люди, они поняли, кто виновник катастрофы, однако знание это не только не помогло им, а, казалось, окончательно лишило сил и воли к борьбе.
Впрочем, достаточно было одного взгляда, чтобы понять: ни о какой борьбе не может быть и речи, даже шансов спастись у оставшихся на биреме почти не осталось. Огромное судно, осев на правый борт, быстро погружалось носом в волны. Большая часть меченосцев уже барахталась в воде, группа сохранивших присутствие духа гребцов пыталась под руководством командиров спустить шлюпки, кто-то, окаменев, молился, а остальные бесцельно метались между лавками гребцов верхнего яруса и высоко поднявшейся кормой, оглашая воздух проклятиями и стенаниями.
— Лагашир, все кончено, вели глегу убираться! — клацая зубами, выдавила Чаг, тщетно стараясь заставить себя отвести взгляд от обреченного корабля.
""Словно норовистая кобыла взбрыкнула"", — подумала принцесса и крепче уцепилась за руку Магистра.
— Довольно, — сказала она, — позволь им спастись, они не могут причинить нам вреда.
Ответа не последовало, и, заглянув в глаза Лагашира, Чаг отшатнулась, сообразив, что Маг не слышит ее. Сознание его слилось с сознанием глега, сейчас сам он был глегом-сокрушителем, и говорить ему что-либо было бесполезно…
— Принцесса, один из этих, с ""Норгона"", сказал, что на борту биремы была ваша сестра.
— Сестра? — Слова матроса не сразу дошли до Чаг. — Бред! Кто это сказал?
— Бородатый такой, с алебардой, который раньше на ""Забияке"" командовал.
— Что ты несешь?! Мгал?
— Так вот откуда Белые Братья проведали о живом компасе и кристалле! Говорил я, что надо было их утопить! — воскликнул незаметно подошедший Гельфар.
— Капитан, я не могу дозваться Лагашира… — начала девушка, но тот нетерпеливо прервал ее:
— Принцесса, надо заключить мир с этими рубаками из абордажной команды. Их катапульта подранила-таки ""Посланца"", и если мы немедленно не заведем пластырь под пробоину, то скоро сами пойдем ко дну.