Ощущая, как вибрирует палуба, слыша плеск воды в трюме и видя, как выгибаются от напряжения весла, буграми вздуваются мышцы на спинах гребцов, девушка, стиснув зубы, мысленно взывала ко всем, какие ни есть, богам, чтобы они хоть чуть-чуть, ну еще немного ускорили этот ужасающе медленный, как движение умирающего, поворот, грозивший вынести их прямо на каменные клыки южной части отмели.
— Друж-но! Нава-лись! Раз-два! — ревел над ухом барабанщик ""Посланца небес"", задавая гребцам ритм голосом, так как барабан свой, в великом усердии, он изодрал еще во время шторма.
Подгоняемое мощными ударами весел, судно выбралось из огибавшего отмель, а затем терявшегося в глубине ее течения, замерло в опасной близости от залитых пеной рифов и, подхваченное попутным рукавом течения, устремилось в протоку."
"Вздох облегчения, вырвавшийся из множества глоток, еще не затих, когда голос северянина возвестил о новой опасности:
— Глеги!
— К баллисте! Остальным — разобрать остроги! — вторил ему Эмрик.
Не занятые на веслах матросы разбежались по местам, а Лив, оглянувшись по сторонам, ощутила внезапную слабость в ногах и подумала, что напрасно они сунулись в протоку. Вдоль и в глубь отмели идти страшно, но тут — верная гибель.
Ширина протоки едва достигала шестидесяти локтей, и Гиль едва успел послать энергетический шар в сознание глега, ринувшегося на судно со стороны правого борта. Удар был недостаточно силен, тем не менее чудище, закружившись волчком, ушло под воду, а новый, похожий на огромный наконечник стрелы глег уже поджал мускулистые задние лапы, чтобы метнуть свое тело вперед.