Малышка начинает дрожать, а я удовлетворённо усмехаюсь. Спускаюсь ниже, проталкиваю фалангу в дырочку, аккуратно, чтобы не повредить самое ценное.
На самом деле, проткнуть целку пальцем довольно сложно, запихнуть надо резко и глубоко, я же ласкаю аккуратно, захожу только на пар у сантиметров, наслаждаясь ее узенькой щелкой.
Знаю, под водой ее тело может не быть сильно чувствительным, и смазка смывается, хотя это явно не случай Ланы – она распаляется моментально, щеки краснеют, дыхание становится горячим, частым.
Как мне так хочется поймать ее вздох!
Блядь!
Не могу удержаться, прижимаюсь лбом к ее лбу, опускаю рот на ее губы.
Сука, какая же она сладкая!
Дрожит, всхлипывает, но при этом чуть раздвигает ножки, чтобы мне было удобнее! Твою ж мать!
Стонет, мелко-мелко трясется… чувствую, что ее возбуждение на самом пике! Еще немного и…
Хрен тебе, милая! Обломись!
Удовольствие нужно заработать!
Убираю руки, отодвигаюсь, смотрю на ее удивленное личико.
- Сэм…
- Ты что-то хотела, милая?
Заливается краской, блядь, возбуждает до чертиков!
- Если хотела.
Молчит, опускает голову, а мне как раз и надо, чтобы она туда посмотрела! Туда, на мои плавки, из которых я нагло достаю свой восставший до упора болт. Обхватываю у основания и слегка оттягиваю, обнажая налитую кровью головку. Он смотрит на Лану, а она на него.
- Пора выучить новый урок, сладкая, - захватываю её волосы в ладонь и слегка сминаю.
Лана
В детстве я любила школу. Всегда старалась исполнять всё на отлично!
Но сейчас, когда я вижу перед собой огромный, увитый синеватыми венами мужской орган всё во мне протестует против предложения Сэма «обучить меня чему-то новому».
Отчим снова опускает руку вниз и дотрагивается до чувствительной горошины. Я взвизгиваю и, вопреки здравому смыслу, слегка раздвигаю ноги… Господи… это напряжение просто невозможно терпеть! Оно бьёт по венам острым током, заставляя руки и ноги часто подрагивать.
- Ты не получишь разрядку, сладкая, - шепчет мой личный дьявол… или он голодный до моей плоти волк? Помню в наш последний раз Сэм играл именно эту роль. – Не получишь, пока не сделаешь сладко мне.
Его зубы смыкаются на мочке моего уха. Ох! Не могу сдержать протяжный стон.