Прямо напротив него сидела Лия и кормила ребенка. От этой картины веяло теплом и уютом. Если раньше девушка напоминала ему гордую богиню, то сейчас он видел перед собой воплощение материнства. Ведьма кормила племянницу из какого-то странного приспособления, и её поза, поворот головы, нежное выражение лица, теплая улыбка, взгляд – все говорило о том, что Лия искренне любит малышку.
«Как бы прекрасно она смотрелась с моим ребенком», – промелькнула совсем странная мысль.
Эмет напрягся, потому что все приворотные зелья пробуждали животную страсть, но ни одно из них не могло заставить хотеть ребенка от желанной женщины.
Он потянулся к своей второй сущности и почувствовал, что не может обернуться. Однако основная причина была не в том, что Лия заблокировала его способность к обороту, а в том, что его дракон не желал оборачиваться тут, потому как опасался, что может разрушить сарай. А бедокурить на территории понравившейся самки глупо.
Эмет чувствовал себя очень странно: драконья сущность впервые отказывалась подчиняться. Неужели его влечение возникло, потому что Лия – его истинная пара? Невероятно! Это большая редкость.
Правда, счастье от осознания этого факта омрачалось чувством стыда. Если б не та зловредная бабка, он бы догадался о причине притяжения раньше и не наговорил лишнего. Теперь будет сложно налаживать нормальные отношения.
Чем дольше он разговаривал с Лией, тем больше понимал, почему она так себя повела.
Просьба ведьмы принести клятву не удивила. Слишком уж она недоверчивая, что неудивительно. Момент, когда Лия, наконец, поняла, кого приняла в род, отразился на её лице. Да, скрывать эмоции совсем не умеет. Видимо, догадка насчет принадлежности к аристократии, не верна. Благородных с малолетства учили «держать лицо».
Несмотря на то, что ведьма понимала опасность, исходившую от главы клана, она не хотела расставаться с приемной дочерью. Готова была даже нарушить закон и покинуть место ссылки. К слову, с этой ссылкой было что-то не так.
Спать Лия положила его в сарае. Ожидала, что он начнет возмущаться, но Эмет лишь улыбнулся.