Сейчас лучше сосредоточиться на подготовке к Волне и отработать взаимодействия между подразделениями. Что нам еще требуется?
— Деньги! — уверенным голосом заявила Лейсав. — Ты просил выяснить, какого снаряжения не хватает. Я проверила – не хватает брони и оружия. Хотя с Каркасом я пока не вижу особого смысла тратиться на броню. Разве что для бойцов передней линии. А вот оружие у нас плохенькое. Серьезного боя оно не выдержит. Придется полагаться только на навыки.
— Это не дело. Без хорошего оружия никуда, — протянул Алекс, вспоминая меч Вольда и как здоровяк лихо разделывался с монстрами.
Тот бой наглядно показал, что дорогие копья и мечи имеют смысл. В отличие от брони, чьей основной задачей была защита от Бесформенности. Но удалять отравление он мог и сам. А вот драться за своих бойцов Алекс не мог.
Точнее, мог и с большим успехом, но… тогда в глазах Вселенной он становился не лидером «освободительной армии», а просто мелким, хотя и удачливым солдатом. Но всего лишь одним из многих. Поэтому сражаться должен был именно Черный Хирург.
Эффективность отряда, как боевой единицы, стояла на первом месте, поскольку Вселенная ускоряла рост его Тела Потенциала как бы авансом. В смысле – вряд ли она продолжит снабжать Алекса особой энергий, если Черный Хирург не будет показывать превосходные результаты. Логика тут была такая же, как и в случае отдельного адепта без Каркаса – адепту требуется постоянно сражаться с монстрами, чтобы не начался откат.
Поэтому вместо личных подвигов Алекс теперь должен доказать свою квалификацию как лидер отряда. А значит, в бойцов требовалось вкладываться. В том числе и оружием.
Он бы, конечно, с удовольствием прикупил несколько сотен высококлассных копий и мечей, вот только меч как у Вольда стоил аж пятьдесят тысяч кредитов! Причем это была цена до дефицита.
«Этого даже на всех офицеров не хватит», — подумал Алекс…
Тем временем Лейсав продолжила свой доклад:
— По моим расчетам, нам потребуется шесть-семь миллионов кредитов для полного перевооружения, — заявила она. — Но лучше больше. Однако я не знаю, сколько у нас есть.