Не потому, что жалко, а потому, что я не убийца, — ответила Надя, — сделаем так. За все зло, что ты мне причинил, мне полагается компенсация. Развод оформим быстро, это я беру на себя, у тебя еще неприятности с фирмой. Значит, ты переписываешь на меня эту квартиру, а я отдаю тебе свою долю в фирме. Встречаемся завтра утром у нотариуса. Решение мое окончательное, тянуть и торговаться не советую. — Она помахала трубкой. — Знаешь, эти охотники там, в Африке, умеют незаметно подкрадываться к своей жертве.
Олег напряженно думал. Похоже, выбора у него нет. Она не шутит и не берет его на пушку, он это понял сразу. Но отдать ей квартиру… С другой стороны, напустит на него полицию, а то и ФСБ… Похоже, у нее теперь везде связи, больно уверенно держится. Или еще того хуже — пульнет из-за угла своей стрелочкой. И права она, кто будет расследовать его смерть? Кому он нужен, если на то пошло? Посчитают смерть естественной и закроют дело…
— Ну, договорились? — весело спросила Надя.
Он пошел за ней, чтобы запереть двери, и на пороге она обернулась с улыбкой и направила на него свою трубку.
— Постой, мы же договорились… — Он отшатнулся.
— Я передумала! — сообщила Надя и выстрелила.
За те полсекунды, что стрелка долетела до него, Олег испытал чувство дикого ужаса.
Но он не умер. Он просто весь одеревенел, как мороженая курица, и шлепнулся на пол тут же, в прихожей.
Часа два пролежал так, оставив попытки пошевелиться, после чего в прихожую выползла очухавшаяся Танька. Движения ее были неуклюжи, и одна половина лица как-то странно съехала на сторону. При виде лежащего Олега Танька открыла рот и замычала — как видно, речь к ней еще не вернулась. А может, и всегда теперь так будет, Олегу было, в общем-то, наплевать.
Танька мычала что-то злобное и долго пинала его ногами.
Надя сказала ему, куда приезжать, он выслушал молча и стал собираться.