Он подумал хоть что-нибудь возразить, но его организм ему не повиновался. Блестящая слезинка холодной льдинкой застыла на его щеке.
- Ну, пойми меня, милый. Я об этом мечтала всю свою жизнь. Нью-Йорк. Свои апартаменты на Манхэттене, своя, сияющая чистотой, уютная квартира с модерновой мебелью и мягкими светлыми ковровыми дорожками. Миллионы женщин на моём месте, не раздумывая приняли бы решение, - сидя в мягком кожаном кресле, пылко говорила она, глядя перед собой мечтательным взглядом. - Ты меня всегда поддерживал, ты всегда был моей опорой.
Он надолго задумался. По напряжению, сковавшему его тело, она догадалась, что в нём идёт некая внутренняя борьба.
- Я пойду к себе, подумаю. Хорошо? - это прозвучало так, как будто у него не осталось вопросов.
- Хорошо милый, подумай, - весело проворковала Виктория. – А потом, давай покатаемся на нашем «паучке» вдоль моря. Подышим свежим морским воздухом и проветримся. Ладно?
- Ладно. Через полчаса, - кивнув головой, мрачно ответил бывший боксёр и вышел из комнаты, стараясь не смотреть в её сторону.
Вернувшись в свой домик для охраны, он, устало опустился на кровать, сложил локти на столе, обнял голову и заплакал. Безысходность подкатила к горлу и ему отчаянно захотелось что-то изменить. А ведь как здорово всё начиналось! Ему тогда казалось, что сбылись самые заветные его мечты! Он даже не раз хотел ущипнуть себя за руку, чтобы удостовериться, что всё это не сон. И вот теперь - спустя два месяца, он думал, как спастись, не от ночного кошмара, а от какой-то удручающей перспективы своего туманного будущего.
Он плакал, обхватив голову руками и уперев локти в массивный дубовый стол. Его широкие плечи вздрагивали, а всхлипывания, вырывавшиеся из груди, были полны отчаяния. В нём говорило разочарование. Сейчас в нём кричало горе и боль утраты...
На улице стояла тёплая, звёздная августовская ночь, напоенная ароматными запахами цветов и деревьев.