Сейчас Олег был одиноким, усталым, обиженным, раздосадованным тем, как по-дурацки сложилось всё в его жизни...
Дорога по-прежнему вела вдоль моря. Шум его становился всё громче и громче. Они прекрасно слышали, с каким грохотом разбившись о скалы, его огромные волны откатываются назад. Их машина казалась им маленьким паучком, карабкающимся по крутому скалистому склону. Позади них, в небо уходили чёрные силуэты гор, справа, далеко внизу, виднелась изогнутая береговая линия."
"Вдруг кривая, жестокая улыбка исказила лицо Олега.
Пролетев несколько мгновений, машина с грохотом врезалась в прибрежные камни, несколько раз перевернулась и, встав опять на колёса, загорелась словно факел.
Вокруг было только звёздное небо и море, и ни звука, кроме шуршащего шелеста набегающих на галечный берег волн. И теперь ещё - треск и гуденье огня нарушали эту тишину.
Виктория лежала неподвижно на спине прямо у самой воды. Всё её красивое молодое тело - и плечи, и руки, и бёдра онемели и не шевелились. Она облизнула сухие губы и ощутила на них какие-то влажные комочки, у которых был солоноватый вкус крови. Девушка попыталась повернуться, сдвинуться, подвигать ногами, но ничего этого сделать не смогла. Её красивое избитое переломанное тело находилось словно в тисках, словно в западне, тупике и мраке. Она была обречена беспомощно лежать и только смотреть.
«Бедный, бедный Олег... что-же ты наделал?... зачем?... но, если бы ты знал, как я тебя понимаю... прощай, мой любимый...». С огромным трудом скосив глазами в сторону горевшей машины, она увидела, как догорает его тело за рулём. Внезапно она почувствовала, как её глаза наполняются слезами, смешиваясь со сгустками крови на лице...
Ей было досадно и горько. «Мой любимый паучок...