— Арбуз, — лепетание к моей груди уже более уверенные.
Прекращаю наглаживать беременный живот Лики и ловлю ступор:
— Чего арбуз?
— Это странно, — бормочет рыжая, — но мне кажется, если я съем арбуз, то все пройдёт.
— Ты. — повышаю голос, но... Спокойствие! — издеваешься?
Перестав прижиматься к моей груди, Лика поднимает голову и заглядывает на меня огромными голубыми океанами.
— Нет, — честный взмах золотистых ресниц отсекает какое-либо желание злиться и ставит в тупик."
"Арбуз. В середине декабря. Я что? Похож на долбаного фокусника? Видимо, да, потому что с надеждой смотрят на меня не только небесно-чистые глаза, но и каждая веснушка на бледных щеках.
В моей голове раскидываются все варианты, но единственный и возможный приходит один. Без слов прислоняю изумленную Лику обратно к стеночке и испаряюсь из ванной. Мне просто нужна моя куртка.
Когда возвращаюсь, то Лика все еще подпирает спиной плитку и ошалело хлопает рыжими ресницами.
— Держи, — присаживаюсь напротив и протягиваю ей пол-упаковки арбузной жвачки.
Рыжик изумленно рассматривает сначала «Орбит», а потом меня. Непонимание сменяется в ее глазах удивлением. А я ожидаю услышать, что все не то и все не так. Но бледные сухие губы растягиваются в улыбке, а тоненькие пальчики тянутся за жвачкой.
Одна за одной белые пластинки исчезают из пачки, а замученные черты лица Лики расслабляются. Она блаженно закрывает глаза, медленно смакуя «Орбит».
И пока Лика пытается поймать свой арбузный дзен, сидя на полу в ванной и подпирая затылком стену, я пристально смотрю на рыжую.
— Кайф. Это гениально, — шепчет Рыжик. И, немного помедлив, все же добавляет. Так же тихо, но с замашкой на благодарность. — Спасибо, Марк.
— Угу, — просто мычу Лике в ответ.
А в моей груди все сжимается и тянет.
Мне хочется, чтобы ей стало легче...
& & &
Она улыбается. Все чаще и искреннее. Я знаю это, потому что наблюдаю за ней.
Наблюдаю утром за завтраком, когда мама щебечет вокруг Лики.
Морской воздух явно подошли ей больше, чем шикарный замок с охраной. Моя мама укрыла эту девочку полотном теплоты и заботы.
И они порой шушукаются и забрасывают меня неоднозначными взглядами. Остается надеяться, что ничего компрометирующего на меня маман не выдает.