Я причитаю без остановки, потому что в моей голове уже развернулся целый боевик. И это жутко.
— Ничего бы не случилось. Мы с пацанами нашли его и просто поговорили, — расслабленно смеется Марк, откидываясь спиной на сидение и продолжая следит за дорогой. — Но мне приятно, что ты переживаешь за меня.
Осуждающе смотрю на выточенный грубоватыми линиями профиль Громова.
— Ну и зачем ты это сделал?
— Затем, что никому не позволю тебя обидеть. Ясно, Рыжик? — заявляет он.
И это звучит так твердо и непоколебимо, что я мгновенно тушуюсь и прячу свой взгляд в колени.
— Он хоть живой? — бурчу Марку, монотонно царапая ноготком ткань платья.
— Конечно, — фыркает Громов. — Просто пару раз придется сходить к стоматологу.
— Не делай так больше. Все можно решить словами.
— Лика, какая же ты у меня маленькая и наивная, — слышу в интонации Марка неприкрытую иронию.
Я тут же теряю интерес к своим коленям. Повернувшись к водителю, возмущенно восклицаю, инстинктивно притопнув еще и ногой:
— Я не маленькая!
И еще хочется добавить, что «и не у тебя», но почему-то легко проглатываю эту ремарку.
— Не маленькая, — без ехидства передразнивает он и, повернув голову всего на секунду, игриво ведёт широкими бровями. — Посмотрим, насколько немаленькая окажется не трусихой. Мы почти приехали.
И только сейчас я наконец замечаю, что мы успели выехать куда-то в район промзоны.
— Мы где? — я с волнением ерзаю на сидении, осматривая незнакомые пейзажи за окном.
Но Громов как будто внезапно оглох. Он возвращает все внимание дороге и держит таинственное молчание, пока автомобиль уверенно петляет между постройками. Собираюсь еще раз более настойчиво задать свой вопрос, но он так и зависает в воздухе.
Потому что я понимаю. Это не склады. Это ангары, а автомобиль Марка притормозил четко у одного из них, из-за распахнутых ворот которого выглядывают лопасти пропеллера.
— Нет, нет, нет... — от увиденного и понятого, испуганно распахиваю свои глаза, уставившись на Громова.
Который спокойно глушит мотор и, не глядя на меня, выскальзывает из машины.