Не знаю точно сколько проходит времени, прежде чем решаюсь вернуться домой. Да и на улице заметно похолодало. Пальцы рук уже хочется отогреть своим дыханием.
Поднимаюсь с деревянной лавочки и со свинцовым телом направляюсь обратно к дому. И пока плетусь в сторону подъезда, слышу позади себя шорох шин и плавное шипение тормозов. Кто-то, походу, решил в очередной раз припарковаться прямо у подъезда.
И пока урчит мотор чьей-то машины, нащупываю в кармане куртки таблетку домофона и намереваюсь приложить ее к двери.
Но рука с ключом зависает где-то на полпути.
— Лика. — хриплый голос за моей спиной проходит через меня как все двести двадцать.
Я боюсь обернуться, но тело игнорирует этот страх. Резкий поворот и кажется, что я схожу с ума. Да. Точно. Потому что это бредовая галлюцинация, а не правда.
В нескольких шагах от меня не может стоять он. В идеально узких брюках с острыми стрелками и в белоснежной рубашке, закатанные манжеты которой демонстрируют чёрные линии татуировок на руках.
Сейчас растерянно в мои глаза смотрит Марк.
А я в капкане собственного ступора, потому что знаю точно: могли сойти с орбит все планеты в космосе, но Громова не должно быть здесь.
Кусая губы, он проводит пальцами по идеально лежащим волосам. И устремляет взгляд в потемневшее вечернее небо, сдавленно выдыхая:
— Сядь в машину...
Глава 17
Марк
Двумя часами ранее.
Музыка бьет басами так, что внутри меня вибрируют молекулы. Широко раскидываю руки по обе стороны спинки мягкого диванчика и растекаюсь по нем всем телом.
Пришёл, блин, называется расслабиться. День первокурсника. Клубешник на берегу Дона доверху заполнен мальчиками и девочками нашего универа. И не только перваками. Здесь весело всем, кроме меня. Вокруг все безбожно бухают, пляшут и сосутся.
А я кисну, вялюсь и туплю. И можно было бы заниматься этим и дома, но Поляк вылюбил мне весь мозг.
Он почему то уверен, что поход в клуб и зажимания с веселенькими первокурсницами, чем собственно он сейчас на танцполе и занимается, решит все мои проблемы.
Ага. Благодарю. Одну уже зажал. Теперь зажали меня, как зверя в клетку. Мечусь из угла в угол которую неделю.
Вроде никто и не пытается связать по рукам и ногам. Никаких звонков или смс с поэмами про алименты. Молчу и я. Потому что все сказал ей. Честно. Становиться счастливым папашей в двадцать два - не предел моих мечтаний абсолютно.