Отцовские чувства брали верх над осторожностью.
— Три минуты, задний выход, — деактивировал артефакт.
Не время сейчас выслушивать эмоциональные излияния. Дело делать надо.
Я понёс девушку дальше по коридору. Нашёл заднюю дверь участка — массивную железную конструкцию с тремя замками, цепью и засовом.
Пришлось положить девушку перед дверью на несколько секунд. Выпустил магию льда и ударил ногой. Металл треснул, замёрзшие части рассыпались. Дверь со скрипом открылась.
Булкин уже был тут. Стоял рядом с машиной, нервно курил и переминался с ноги на ногу.
— Маруся! — всхлипнул он, протягивая руки. — Моя девочка! Папина принцесса!
Лицо аристократа было залито слезами. Руки дрожали, когда он принимал дочь. Прижал её к груди, как самое дорогое сокровище.
— Она спит? — спросил Булкин, гладя волосы девушки. — Что с ней? Почему не просыпается?
— Усыпляющее средство, — коротко объяснил я. — Скоро проснётся. Никаких последствий.
Всучил ему Марусю и тут же начал закрывать дверь.
— Павел, спасибо! — кричал Булкин из-за закрывающейся двери. — Ты спас мне жизнь! Я тебе всё верну! Всё!
Я слышал, как завёлся мотор, машина уехала. Хорошо. Теперь есть время заметать следы.
Вернулся в здание участка. Но чего-то не хватает для полноты картины. Слишком мирно всё выглядит, будто все дружно решили вздремнуть после обеда.
Я выпустил паучков из пространственного кольца. Все десять особей материализовались в коридоре, шевеля длинными лапами.
— Ну что, ребятки, — обратился к ним, — время устроить небольшой хаос. Постарайтесь от души, но людей не трогайте.
Паучки послушно разбежались по зданию. Я остался наблюдать за их работой. Первым делом они взялись за дежурную часть. Стол сержанта перевернули, бумаги разлетелись по всему помещению. Журнал регистрации, в который всё ещё утыкался носом дежурный, порвали на клочки.
«Красиво, — оценил я художества. — Современное искусство, называется 'Хаос в полночь» или «Натюрморт с разрушением».
Один паучок умудрился опрокинуть стеллаж с документами. Папки посыпались как осенние листья, бумаги разлетелись по всему коридору. Теперь спящие жандармы лежали на ковре из служебных отчётов и протоколов.