Сердце Эллы забилось так сильно, что она перестала слышать посторонние шумы — только этот грохот в ушах. Ноги сделались слабенькими, точно косточки в них расплавились от ужаса. Над краем крыши тем временем появились голова, плечи и, наконец, весь мужчина. На нем не было шапки, и волосы ерошились от ветра.
Вместо того чтобы немедленно взять себя в руки и позвать на помощь, Элла мгновенно потеряла присутствие духа. Она почувствовала, что язык приварился к небу и не шевелится.
Мужчина между тем стремительно преодолел разделявшее их расстояние и оказался Никитой Шаталовым — похудевшим, а потому незнакомым и страшным.
— Это я, — сказал он, держа руки в карманах. — Я тебя выследил.
— Мя-мя, — промякала Элла, поняв, что язык не приварился к небу, а распался на атомы.
— Я даже и помыслить не мог о такой удаче — иду и вижу через стекло, как вы со Шведовым пьете кофе в «Старой липе».
«Жаль, Шведов никогда не узнает, какая он гадина, — пронеслось в голове у Эллы.
— Я ведь даже представления не имел, где можно тебя найти. Что ты на меня так смотришь? А-а! Ну конечно, я похудел. Шведов распустил слух, что это из-за тебя.
«Распустил слух? — тотчас насторожилась Элла. — Но зачем ему это надо? Какую он преследовал цель? Навешал мне лапши на уши…»
— Надо со всем этим кончать, — сказал между тем Никита. — Ты со мной согласна?
Элла быстро закивала. Она была согласна на все, даже на казнь через повешение, только бы все произошло скорее.
— Ты что, сильно устала? У тебя прямо ноги подламываются.
Элла опять энергично закивала, догадавшись, что у нее самой на губах тоже блуждает кретинская улыбка.
— Мя, — сказала она, не в силах смотреть в это странное лицо, приобретшее яркие, крупные черты.
— Что у тебя в пакете? На это можно сесть?"
"Он отобрал у нее пакет, сложил внутри его письма стопочкой и водрузил на широкий парапет. Потом взял Эллу под мышки и посадил сверху. Там, под ней, ходили люди, таская за собой детей и собак. Они покупали продукты, чтобы их есть, и одежду, чтобы ее носить.