Туман утренний место имел, клокастый и клубчатый, как борода незабвенной памяти графа Толстого, и на месте этот туман не висел, а медленно перемещался с ветром куда-то за Терек. Так вот, как только очередной клуб размером с хороший скотный загон убрался с дороги и получился просвет, позволявший рассмотреть окраину села, из крайнего дома выскочили на дорогу трое и застыли на месте, глядя в сторону приближающейся путницы. А один из троицы вообще приставил к глазам бинокль и принялся беззастенчиво-таращиться, оживленно что-то бормоча — видимо, комментировал для соратников то, что сумел рассмотреть.
«Два «АКС-74», один «РПК-74». Зимний камуфляж смешанного типа «Ночь» и «Снег». Молодые, все до тридцати», — определила Ирина, подойдя поближе и ловя себя на мысли 6 том, что определение это состоялось помимо ее воли, в полном соответствии с даденны-ми накануне Сычем уроками. Недовольно нахмурившись, Ирина решила впредь думать только от себя и, пройдя еще несколько шагов, сделала вывод:
«Сыч сказал, что тутошний отряд самообороны, разрешенный федеральным командованием, — сплошь отъявленные ублюдки и суть банды Махмуда Бекмурзаева.
И как только она об этом подумала, сердечко плавно ухнуло куда-то в недра желкиш-тракта, стукнулось об матку и принялось хаотично скакать по всему организму, нагнетая в каждую клеточку пронзительной сиреной визжащее предупреждение об опасности.
В общем, испугалась наша барышня. До обморочного состояния.
— Зачэм стаишь, дэвущщк? — жизнерадостно заорал тот, что с биноклем. — Падхады ближже, будим гаварыт!
Из общего фона паники, застившего мысленный взор путешественницы, прорезалась рациональная идея: бежать нельзя.
Пересилив себя, Ирина медленно пошла вперед, стараясь дышать по системе: короткий резкий вдох — три длинных выдоха, до прилипания живота к позвоночнику. Черт, откуда это? Зачем так дышать? Ах да. Сыч научил. Так лишний адреналин выдавливается из организма.