— Хлебом не корми — дай на джипце прокатиться!
Сразу за кольцом свернули на узкую шоссейку, пробегавшую по безлюдному району мимо новостройки, замороженной ввиду техногенной опасности два года назад, трех стоявших в ряд панельных девятиэтажек, забранных от лихого люда сеточным забором. Впрочем, судя по многочисленным здоровенным дырам, люду этому было плевать на техногенную опасность, и за два года отсюда утащили все, что можно.
Шоссейка была — оторви да брось, ездили тут редко, снегоочистителем не баловали, и потому в настоящий момент полотно дороги было покрыто толстым слоем спрессованного шершавого льда, протаявшего глубокими грязными лужами от попыхивающей парком дырявой теплотрассы, тянувшейся вдоль правой обочины.
Едва миновали первый дом, Шведов достал из бар-дачка радиостанцию.
— Стена — Абрикосу.
— Готов, — ответил голос Сало.
— Разгоняйся. Даю отсчет. Десять. Девять. Восемь. На счете «три» «Лендкрузер» миновал угол последнего дома. Шедший в пятнадцати метрах сзади «Мерседес» Лечи проскочил угол на счете «один».
— Приехали, — буркнул Шведов.
Антон резко затормозил, «Лендкрузер» проюзил пару метров по скользкой дороге и встал. «Мерседес» мягко клюнул носом в задницу внедорожника, возмущенно хрустнув разбитыми фонарями."
"Антон глянул на часы, приспустил окно и с любопытством прислушался.
Из «камазной» кабины неторопливо выбрался Сало с пулеметом, обошел «Мерседес» с правого фланга и, раскинув сошки, хозяйственно устроился на теплотрассе.
— Это что за фокусы?! — срывающимся голосом крикнул Лечи, высовывая голову в окно «Мерседеса» и опасливо косясь на пулемет. — Эт-то что такое, э?! Вы что творите, э?!
— Это обычная военная акция, — буркнул Шведов, выходя из машины и делая Антону знак следовать за ним. — Договаривались же — только свои. Мы выполняем условия договора. Вот сейчас — действительно, только свои. А вон и братика твоего везут.