К чему эта суета и подхалимаж? Главное, качественно выполнять свою работу, я считаю.
Скромно пристраиваюсь рядом с Галиной, практически не выбираясь из-за стойки регистрации. Подруга наоборот любит выделяться, стоит, гордо выпятив грудь и нацепив на губы широкую ослепительную улыбку. Как по мне, в этом нет необходимости, Галя и так очень яркая девушка. Натуральная блондинка с кукольными чертами лица, жаль, что одна. Никак не встретит достойного мужчину.
Дверь медленно открывается и в холле появляется он. Высокий рост, широкие плечи, уверенная размашистая походка.
"Мужчина проводит рукой по светлым волосам, высокомерно вскидывает голову и слегка приподнимает уголок губ. Лёгкая щетина на его лице – это единственное, что помогает мне сделать вдох и понять: передо мной не призрак. А вполне реальный человек из плоти и крови – точная копия моего погибшего мужа.
И из всех бизнесменов, проживающих на территории нашей необъятной родины, именно он купил клинику, в которой я работаю.
Только сердце отказывается верить, что это случайность.
– Егор Михайлович Романовский, – представляется новый босс.
Он что-то говорит о грядущих переменах, запланированных нововведениях, знакомится с персоналом. Но я не слышу ничего, словно мои уши забили ватой.
– Ксюх, – толкает в бок Галина, когда взгляд босса останавливается на мне. – Представься, – шипит, продолжая очаровывать мужчину своей улыбкой.
– Ксения Васильевна Одинцова, – голос мой садится.
Романовский протягивает ладонь для рукопожатия. Он всех так приветствовал? Я не заметила, наверное, потому что все силы были брошены на то, чтобы не лишиться чувств.
– Не бойтесь, Ксения Васильевна, я не кусаюсь, – кивает на протянутую руку.
Стараюсь не смотреть в лицо мужчине, чтобы он не заметил моих покрасневших, заполненных влагой глаз.
Медленно поднимаю руку, вкладываю пальцы в широкую тёплую ладонь.
От прикосновения чувствую, что буквально разлетаюсь на части. Мне кажется странным и диким происходящее. Может это всё сон, и я просто никак не могу проснуться?
Романовский! Егор Михайлович! Украдкой смотрю в такое до боли знакомое лицо и не могу примерить ему эти чужеродные имя и фамилию.