Даже теперь, когда все их внимание занято малышкой Вероникой.
— Мне кажется рано судить. Сомневаюсь, что в десять лет ты знал кем станешь.
— Я знал, что буду богатым.
— Как самоуверенно.
— Дело не в этом. Просто человек, однажды позвавший вкус богатой жизни, а особенно к ней привыкший будет всегда к ней стремиться.
— Мама не стремилась. Она наоборот учила меня, что человек может приспособиться к любым условиям.
— И это правильно. Приспосабливаться надо, но и нельзя не стремиться к лучшей жизни. К тому, что тебе больше всего хочется.
— А тебе чего хочется. Ну, теперь, когда у тебя все есть. И даже мы рядом. Если сложно, не отвечай, — они встали перед домом, и папа провел рукой по голове Данилы и вытащил из кармана пару пинеток. Долго их рассматривал, потом вернулся к разговору.
— Не сложно. Я хочу стать таким отцом, которого ты не захочешь убить лет через двадцать.
Данила рассмеялся, но вспомнил истории про деда. Рашида, свое обрезание и кивнул.
— Я верю, что так и будет.
Папа обнял Данилу и повел в дом, в кухню, где мама уже перенесла малышку на кухню и мешала их экономке Батильде.
Данила привык говорить на английском. Вероника так вообще русского не знала. Даже все друзья, которые часто приезжали из России, говорили на английском. И был только один человек, с которым английский был не нужен. Богдан. От игр они перешли к телефонному общению, но так и не сказал кто он ему. Но собирался, ведь Богдан казался обыкновенным подростком.
Но именно смерть Ломоносова старшего позволила всей семье вернуться в Россию, туда, где был их настоящий дом.
От автора.
Это был большой пазл и в моей голове он сложился. На ""бумаге"" в том числе. И я бесконечно благодарна каждому читателю, которые помогали мне его складывать. Комментировали, поддерживали звездочками.