Хотя, учитывая вчерашнюю расправу над Ильдаром, вообще нет ничего смешного.
Этот день из комнаты мы почти не выходим. Данила только однажды вызвали к Рашиду и по возвращению я узнала, что Рашид болеет после праздника и просто поздравил его. Но меня интересует другое.
— А что вообще там происходит? Ты не видел Ильдара?
— Говорят, вчера Абдул его убил.
От этой фразы, да еще сказанной таким тоном, меня коробит.
— Тебя словно забавляет вся эта ситуация.
— А чего грустить? По-моему, все круто. И папа скоро придет, поможет Абдулу.
Я даже обнимаю себя руками, еле сдерживая желание накричать на сына и донести до его маленькой головы, что здесь вообще нет ничего веселого, смешного, интересного. Что нам грозит опасность, что нам нужно отсюда бежать. Но Данил читает очередную книжку по военной восточной истории и, кажется, всем доволен.
— Мам, — смотрит он меня, словно это я ребенок. — Надо довериться папе и Абдулу. Ясно же, что они заодно. Успокоимся и подождем. Неужели станет легче, если сильно переживать?
— Мне бы твою уверенность.
Чуть позже нас обоих вызывают к Рашиду, и мы идем туда, словно на расстрел. Из головы до сих пор не выходят слова, что договор с Данилом относится только ко дню обряда, а теперь я абсолютно ничем не защищена.
В кабинете Рашида, где тот уже восседает в своем кресле за огромным столом, нас оставляют одних.
— Ночью был убит мой племянник, Ильдар, — смотрит Рашид на меня. — Что ты об этом знаешь?
— Я спала, — говорю без запинки, прекрасно помня о словах Харитона. — Ничего не слышала. На посту был вроде как Абдул.
— Да, — подтверждает Данил. — Он был там. По дому ходят слухи, что он его убил.
— Да, я слышал. Но мне нужно знать наверняка, прежде чем я убью своего человека. За ним отправили людей. Присаживайтесь. Мы подождем вместе. В семейном кругу.
Я сглатываю, а Данил спокойно проходит в кресло, которое, очевидно, занимает всегда. Я же иду к соседнему на подкашивающихся ногах. Мельком вспоминаю, как пугалась, сидя рядом с Харитоном в его кабинете.