– Mamma mia! Выходить замуж за любовника? Девочка моя, прекрати читать любовные романы. Обычно они приводят к разбитому сердцу и пустому кошельку. За последнее обиднее всего. Нужно быть сытой и с крышей над головой, а не лить слезы по ушедшей любви в старой хижине и в старомодном платье.
– Значит, Микеланджело, то есть Майк, – бросаю быстрый взгляд на слегка раздраженного Марино-младшего, – был назван в честь вашего любовника?
Прыскаю. Дико, как по мне.
– Отчасти. Мужчина был красив, знаменит, богат и у него было отменное чувство юмора.
– У вас получилось, – отвернувшись, тихо говорю.
И как только Андреа позволил назвать своего сына в честь неизвестного ему мужчины? Считаю, что не все так просто. Это лишь одна из версий.
Марино-старший тот еще хитрец, судя по варварски-обольстительной улыбке.
– Но еще он был чертовски напыщенным эгоистом, – добавляет, когда я погрузилась в раздумья.
– Правда?
Чувствую, как Майк, мой Майк, расплывается в той же улыбке, что и его отец.
Бабуля Эмилия права, есть в этом гонщике что-то такое, отчего сходишь по нему с ума, прекрасно понимая, что ваши отношения – тупик. Ведь этот парень – законченный эгоист.
И сердце хочется придушить, что бьется мощно несмотря ни на что.
– Потанцуем?
В этот момент как раз начинает играть музыка. Андреа Марино уже кружит свою жену, и выглядит это невероятно красиво.
– А ты умеешь? – подначиваю.
Даже если Майк и не умеет, он все равно это исполнит. И исполнит великолепно, в очередной раз доказывая, что он дьявольски хорош.
– Обижаешь, жемчужинка.
– Мой Микеланджело тоже замечательно танцевал… – добавляет бабуля Эмилия.
– А где он сейчас, ваш Микеланджело?
Женщина на мгновение грустнеет. Я вдруг вижу тень боли на ее хоть и морщинистом, но очень красивом лице. Она в тот же миг скрашивает неловкость своей легкой, небрежной улыбкой.
– Где-то. Красивая любовь должна и заканчиваться красиво, моя дорогая."
"Глава 36. Таня"
"– Ты же понимаешь, что меня назвали не совсем в честь бабушкиного любовника?
Рука Майка жжет поясницу. Потихоньку он перемещает ладонь ниже, прямо к ягодицам. Как и положено, гонщика ничего не смущает.
Мы здесь не одни, Микеланджело, мать его, Марино!
Ответить только что-то на его наглые действия не получается. Его рука словно всегда на мне и была.