Может, заезды были неудачными для этого придурка? Надо бы спросить, хотя… Я не его гоночный инженер. Пусть он разбирается с «кокпитом» Марино.
–Она не мой менеджер, – скупо отвечает, присасываясь к пафосной бутылке номер «12». Это номер его болида.
Когда Марино был еще нормальным, я спросила, почему именно этот номер. Майк ушел от ответа, грубо бросив: «Я расскажу об этом только, когда буду умирать».
Больше я не спрашивала, а сейчас мне уже неинтересно. Двенадцать – мое нелюбимое число.
– Как это? – Эдер удивлен.
– Но если она хочет сделать что-то полезное, то пусть… Принесет мне канапешки. Я видел в кафе у нас. Только без хумуса! – выкрикивает.
Укусить его хочется. Без подтекста. Просто клацнуть зубами и причинить ему боль.
– Ненавижу хумус, – расслабленно договаривает. Уже не мрачный, скорее повеселевший.
А я ненавижу тебя, Майк Марино!"
"Глава 8. Таня"
"– Что ж, тысяча евро – твоя максимальная цена, жемчужинка. И это с чаевыми.
В отель мы попадаем только поздним вечером.
Переступаю порог номера и тут же снимаю с себя юбку и блузку. Ополаскиваюсь под душем и мою голову. В этот момент вспоминаю выражение лица итальянца, когда я все же принесла ему желанные канапешки. Правда, те оказались с хумусом. Какая жалость…
С улыбкой на лице наношу лосьон для тела, вдыхаю приятный аромат и думаю об ужине, на который готова спуститься. За весь день я почти ничего не ела, только пила.
Открываю дверь из ванной комнаты и напарываюсь на дерзкий взгляд Марино. Он посмел разлечься на моей кровати, застеленной белоснежным покрывалом.
Сердце ошпаривается от его бесстыдства.
– Ты все-таки покрасилась? – Взгляд не останавливается ни на секунду. Проводит им по открытым коленям, бедрам, груди, шее. Совершает самый быстрый круг и только потом смотрит в глаза. – И похудела.
Полотенце чувствуется тяжелым и вот-вот готово упасть к моим ногам.
– Что ты здесь делаешь? – говорю ровно, а внутри ребра чиркают друг о друга, стараясь произвести огонь.
– Возвращаю долг. Ты же проникла в мой номер, когда я был в душе.
Бессовестно намекает на нашу недавнюю встречу.
– У меня до сих пор психологическая травма, Марино, – мой колкий ответ лишь вызывает раздражающе-обаятельную улыбку у этого гонщика.
Готова вновь идти и вставать под прохладную воду. Итальянец смотрит на меня так, как раньше.