Убеждаю себя в этом и, наконец, поворачиваю голову в сторону притихшего Вахита, который то и дело поглядывает в зеркало дальнего вида, такое ощущение, что он боится погони, будто ждет, что сейчас ворота откроются и оттуда вылетит кортеж из тонированных черных машин, которые я там видела…
Странно все это, хотя последние сутки моей жизни не назовешь обычными.
— Паспорт мой верните, — выдаю с нажимом и стараюсь, чтобы голос звучал четко.
Вахит поворачивает и особняк Байсарова скрывается с горизонта, а мужчина теряет свою напряженность и бросает на меня косой лукавый взгляд, опять губы тянет в улыбке, которая походит на оскал из-за шрамов на лице.
— Ух, как голосок прорезался сорванный-то, — ухмыляется и тянет руку к радио, меняет волны, пока салон не заполняется звуками блатной мелодии.
— Вы обещали, — отвечаю четко.
— Обещали, — повторяет и подмигивает, — у нас все по-чесноку, обещали, значит, держи.
Тянет руку в карман и достает мой слегка погнутый документ.
Протягивает и я цепляюсь за него пальчиками, как за спасательный круг, но Вахит не отпускает, лыбится во все зубы, но затем разжимает хватку, и я прижимаю документ к себе, не перестает играть с моими натянутыми до предела нервами и выдает лукаво, продолжая улыбаться шаловливо:
— Слышь, кис, может, приторможу и по-быстренькому отработаешь со мной на заднем сиденье?
Глава 8
У меня от этого предложения душа в пятки уходит, вцепляюсь рукой в ручку двери и где-то в подкорке у меня зарождается сумасшедшая мысль выброситься из этой машины и будь что будет, переломаюсь, но все лучше, чем загребущие руки морального урода…
Дергаюсь и сжимаюсь вся, готовая драться и биться до последнего, слез обжигают глаза, а измученное тело реагирует фантомной болью, ощущаю острую резь между ног.
С Валидом такого не было, каким-то странным образом я приняла этого мужчину на подсознательном уровне, не было отторжения, здесь же меня от одной мысли, что Вахит ко мне прикоснется, начинает выворачивать до рвотных спазмов глубоко в животе, когда пустой желудок сжимается.
— Да, ладно, лап… тих…
Видимо, чует мой порыв, и слышу, как кнопка блокиратора срабатывает, Вахит же обнажает зубы в улыбке, подмигивает и этот жест выглядит очень страшно, учитывая росчерк шрамов над бровью и виске.
— Ты не бледней так, а то еще дубу дашь, чего мне потом Мухоматову говорить…
Опять меня от его слов в панику бросает и все тело передергивает.