Я просто положила полотенца в сумку – на тот случай, если потом мы решим зайти в тематический парк. Тео всегда сильно потеет на аттракционах. Бен, наверное, увидел полотенца и сделал неправильный вывод.
– Ну да. Я сказала ему то же самое. Послушай, может быть, поговоришь с ним еще раз? Объясни ему, для чего нужны полотенца. Знаю, что я тебя уже достала, но по телефону он был страшно расстроен. Меня это даже немного напрягло.
– Конечно. А на водные аттракционы ему можно? Или мы можем заняться чем-нибудь другим… Я не хочу, чтобы он расстраивался.
– Думаю, что можно. Но спроси его самого. Вообще-то, он боится только плавания как такового. То есть всего, что пробуждает в нем воспоминания.
– Понятно. Ладно, думаю, что мне пора. Я пока отвлекла их шоколадом.
– Хорошо.
– Ты ни о чем не беспокойся. Через пять минут с ним всё будет в порядке. Ты же знаешь детей. Сейчас они чернее тучи, а через минуту улыбаются во весь рот.
– И не говори.
– Так что развлекайся.
Кофе кажется мне горьким, и я содрогаюсь, жалея о том, что позвонила.
Закрываю глаза и вспоминаю этот кошмарный момент внезапного озарения на вилле.
«Где Бен? Боже мой, где же Бен?»
И его крохотное личико – прямо под поверхностью воды. И Марка, в одежде ныряющего в бассейн.
Я думаю о том, как он задыхался и захлебывался. И о том, как ужасно, должно быть, чувствовать, что тонешь. В груди у меня что-то сжимается, и я машинально давлю рукой на верхнюю часть легких, словно хочу выровнять дыхание.
Этот телефонный разговор заставил меня собраться.
Я открываю глаза, чтобы посмотреть в окно, и стараюсь успокоиться. Небо сегодня высокое и чистое, и довольно тепло, хотя позже днем предсказывают дождь. Потом я перевожу глаза на чемодан в багажной сетке и задумываюсь о том, как Марк оценит мое новое платье.