Большие диваны кремового цвета и несколько очень интересных картин в стиле «наив»[18], висящих на беленых каменных стенах.
– Милое место.
– Спасибо. Хотя больше я никогда не буду делать свободную планировку. В тот момент мне понравилась сама идея, но устаешь жить с постоянными запахами кухни. – Натан улыбался, одной рукой взбивая масло, а другой возвращая телефон на место. Все это время он, сам того не замечая, не отрывал глаз от Эммы.
– Так вы, значит, любите готовить?
Натан опустил взгляд на свой торчащий животик и притворился удивленным, отчего Эмма рассмеялась в голос.
– А я вот слышал, что вы – что-то вроде ясновидящей. – Произнесено это было шутливым тоном. Он протянул руку и снял небольшую сковородку, висевшую на стойке для посуды над кухонной плитой.
– И где же вы об этом слышали?
– Мы с вами в Тэдбери, Эмма. Здесь нельзя пукнуть, чтобы об этом не появилась статья в местной газетенке.
Теперь Эмма подошла к окну, чтобы посмотреть, как Тео играет с собакой на лужайке.
– К сожалению, пение занимает почти все мое время…
– Туше.
Натан объяснил, что эту ошибку, по словам Хизер, проследили до агента по торговле недвижимостью, который решил, что может поднять цены на жилье в округе, упавшие из-за «разрушительных слухов», пустив еще один слух о том, что в деревню переедут «звезды».
– В прошлом году это был лидер подростковой группы. А в этом году – джазовая певица… за которую все, как один, приняли вас. – Натан прекратил взбивать масло и проследил за взглядом Эммы.
– Предупреждаю вас, Натан, она была очень мила со мной, очень доброжелательна, так что вам лучше воздержаться от грубостей.
Хозяин дома стал лить первую порцию жидкого теста на сковороду, которую одновременно поворачивал.
– Удивительно, но первый блин всегда получается комом. Интересно, почему? – Он внимательно наблюдал за шипящим тестом.
– Мы какое-то время жили во Франции, у моей матери. Вот там Тео и полюбил блины.
Натан ничего не ответил, полностью сосредоточившись на том, что делал.