Так что мне приходится выдавить из себя улыбку, после чего я смотрю на Марка, притворяясь, что это просто наше очередное путешествие – та-там, та-там – и что я – простая пассажирка, пытающаяся убить время, в то время как в реальности у меня в голове постоянно звучит мантра, и в ней я умоляю Господа, в которого мало верю, чтобы этот поезд продолжал двигаться.
«Ну, пожалуйста».
Марку только что звонил Натан. Он был по делу в Сомерсете, а сейчас направляется в больницу, где попытается разрулить эту глупость с идентификацией мальчиков.
Тут будет реклама 1
Я хочу сказать, видит Бог, они не настолько похожи. Если положить рядом два их фото, то всё сразу же станет ясно. Я начинаю терять терпение, но такое впечатление, что в больнице не хватает персонала, а имеющемуся приходится следовать своим правилам. Они не могли отложить операцию до того момента, как станет понятно, кто есть кто, потому что она была слишком срочной. Но им хотелось бы, чтобы рядом оказался кто-то, знающий мальчиков, для того чтобы идентифицировать их сразу же после операции.
Тут будет реклама 2
В клинике всё еще царит жуткая путаница. Из обрывков информации, которые медицинская сестра успела сообщить мне до того, как все воды в рот набрали, я поняла, что у одного из мальчиков – коллапс легкого[29], а у второго серьезно повреждена селезенка. Но теперь сотрудники больницы жестко следуют правилам и не собираются делиться с нами информацией до тех пор, пока не будут выяснены имена мальчиков.
Мое состояние напоминает агонию. Хочу ли я, чтобы у моего ребенка был коллапс легкого? Или поражение селезенки? И то, и другое кажется мне ужасным, но поражение селезенки почему-то звучит более угрожающе, и я чувствую себя каким-то монстром, который желает более опасной травмы кому-то другому.
Тут будет реклама 3
Я просто не могу думать, что им может оказаться Бен. Селезенка… Я не хочу, чтобы это был Бен.
Итак… Ах да, нам надо ждать. Натан сейчас едет в Дарндейл, и он обещал позвонить, если появятся какие-то новости, когда мальчиков вывезут из операционной.
Марк протягивает мне телефон, и я пытаюсь поблагодарить Натана, но слова застревают в горле, и мне приходится вернуть трубку.
Тут будет реклама 4
Все выглядит так, будто любой жест доброй воли – уже слишком. И эта часть побережья кажется мне сейчас чересчур красивой. Именно поэтому я сижу, опустив глаза, и стараюсь не обращать внимания ни на взгляды, которые бросает на меня доктор, ни на пролетающие за окном слишком прекрасные виды. На чаек у нас над головами и шапки пены на набегающих волнах.
