Влажность здесь была такая, что дышать сложно.
Пройдясь по дорожке, выложенной хрустящим гравием, мы вошли в небольшое учебное помещение.
Вся группа была уже в сборе, ждали только учителя. Полноватая госпожа Лаурес имела привычку опаздывать, при этом она нередко даже забывала о том, что у неё урок.
Просидев на невысоких стульчиках несколько минут, мы дружно покосились на старосту группы, но та предпочла не замечать наших взглядов. И я её понимала: разгуливать по теплице в поисках учителя ботаники опасно для здоровья.
Тут такое росло, что волосы порой шевелились.
Скрипнула металлическая дверь и, наконец, появилась учитель.
Госпожа Лаурес была взбудоражена: её обычно собранные в пучок тронутые сединой тёмные волосы казались растрёпанными. На белом халате виднелись тёмные разводы грязи, а запах от него исходил такой, словно учитель бочку компоста руками по грядкам раскидала. Но она этого по обычаю не замечала, и мы уже привыкли к столь неряшливому виду госпожи.
- Что-то случилось, учитель Лаурес? - не сдержала я своего любопытства.
- Случилось! Ой, случилось, - женщина всплеснула руками. - Жуаны расцвели не в срок! Женские особи уже тут как тут, бутончики к потолку задрали, а мужские ещё даже стручки не выпустили.
Признаться, я ничего не поняла, но звучало это в реалиях этой отдельно взятой теплицы жутковато.
- И что теперь? - тихо поинтересовалась я.
- Лютуют красавицы мои. Переживают. А едят сколько: третий кабанчик за день ушёл.
Вот тут я вздрогнула. В моём понимании цветочкам в вазочке стоять положено, а не уплетать отборную свинину килограммами.
- Да, это ужасно! - Агата всплеснула руками. - Нужно, что-то делать. Жуаны выпускают всего один цветок в год, если они не получат семян - это катастрофа.
- Ох, беда! - учитель, казалось, сейчас и вовсе расплачется. - Как так вышло, ума не приложу. Как они страдают. Младшего помощника нашего чуть сегодня не переварили.
Бедные мои цветочки.
- Они расстроятся?! - я нервно почесала шею. - А помощник не расстроился?
- Да, что ему будет: пожевали и выплюнули, - учитель отмахнулась. - День в лазарете полежит и заживёт всё. А вот цветочки-девочки мои год страдать будут без семян. Ох, беда, - снова запричитала учитель.
Мой взгляд случайно зацепился за Агату, на её лице было столько сочувствия.