Мамой называть не прошу, понимаю, что это для тебя непустое слово.
— Мама, — моя боль стала ощутимее, наконец, я поняла, что со мной творится и чего мне так остро в этот день не хватает.
— Эрик говорил со мной вечером. Это был долгий разговор, к которому мы привлекли Михаля и его супругу Инессу. Мы хотим сделать тебе, дитя моё, подарок. Один от всех. Я должна была рассказать об этом значительно позже, но видя твои слёзы, не могу я молчать.
— Что? Что за подарок?
— Я маг времени, Злата. Я не могу изменить будущее и настоящее, это невозможно.
— Что? — я в нетерпении подбежала к ней и сжала руки, — расскажите, пожалуйста. Доротея закивала и подошла к спиралевидной фруктовнице, наполненной яблоками.
— Смотри, доченька, вот сюда. Представь, что это время. Вот прошлое, — она указала на нижний ярус. — Это настоящее, — её палец поднялся выше. — Если я вытащу яблоко вот так, — она подняла фрукт, - то всё изменится.
Яблоки сверху сдвинулись и покатились вниз.
— Я не понимаю.
— Сейчас подожди, — Доротея подошла к кровати Агаты и взяла клубок нитей. — Моя магия заключается в том, что я могу сделать вот так, — она вставила на место взятого яблока в фруктовницу пряжу, — вот теперь в настоящем всё, как было.
На верхнем ярусе яблоки приподнялись и встали на прежнее место.
— Иии? — я всё ещё ничего не понимала, — Как это связано с моей мамой?
— Это может быть она, — госпожа Доротея отдала мне яблоко.
— Вы ... — я покрутила в руках фрукт. — Вы можете выдернуть её сюда, в Шаливар. Живую! Правда?
— Да, но есть правила, которые мне не обойти.
— Какие? — у меня сердце рвалось из груди от бушующих эмоций.
— Их много. Но прежде чем я снова начну объяснять, ответь мне на один вопрос. Что для тебя важнее: её жизнь и счастье, или память о тебе?
Я даже думать не стала над ответом.
— Конечно, её счастье и жизнь. Я хочу для неё иной судьбы. Без Валевски, без этих долгих лет ожидания и пустой веры.
— Это всё, что я хотела от тебя услышать. Я могу призвать её сюда молодой, полной жизни. Но она никогда не узнает о тебе.
— Узнает, — я стирала с лица потоки слёз, — мы можем стать подругами. Я буду счастлива просто видеть её и понимать, что у неё всё будет по иному.
— Другая семья, Злата, другой ребёнок...
— Моя мама всегда ею останется. Мои ведь яблоки на месте. Я не могу смириться лишь с тем, что она не видела счастья. Не жила полной жизнью.