- Что ты там накарябала? - тихо спросила я, глядя, как зеленеет от злости Курата.
- Ха, предупредила. Если она не угомонится, то я опою её морковноволосое сокровище приворотным зельем. А после соблазню прелестями, которые у меня на два размера больше, чем у неё.
- Ты глянь, как она прониклась, - не без ехидства подметила я.
Прыснув со смеху, мы вернулись к теме лекции.
***
В субботу утром, уже скорее по привычке распахнув глаза, лёжа на кровати, я наблюдала за полётом табуна пегасов.
- Слушай, Злата, может, махнём в город? - предложила ведьмочка.
- А там есть на что смотреть? - её предложение вызвало у меня интерес. - Я думала у вас всё так же, как и людей в начале нашего столетия.
- Нет, что ты, - Агата уселась на постели и принялась расплетать косу. - Да, время в Шаливаре примерно того периода, но ведь у нас развитие не стоит на месте.
- И всё-таки не понимаю я, как это происходит. Ну, про время.
- Это несложно, Злата. Могу объяснить тебе так же, как рассказал мне второй по старшинству брат.
- Давай, - я приподнялась на локтях.
- Вот представь, что поверхность Земли - это брюки, натянутые на чей-то красивый упругий зад.
- Ну и сравнение, - услышав такое, я захохотала в голос.
- Я серьёзно, Злата, не перебивай, - шикнула на меня ведьмочка. - Представь эти штаны. Ровная ткань, кое-где швы. Нарисовала в уме картинку?
- Ну, допустим, - я кивнула.
- Вот теперь вспоминаем о внутренних карманах. Они и есть Шаливар.
- А как же простые люди? Жёны волшебников, например.
- Злата, - в голосе ведьмы звучали снисходительные нотки, - любая женщина, ставшая мамой ребёнка-мага, и сама превращается в волшебницу. Пусть и слабую, но всё же. Магия заразна, поэтому представители чистокровных родов всё чаще поднимают вопрос об изоляции Шаливара.
- Были, наверное, не знаю, - я улыбнулась. - Она умела поднять настроение - это тоже, знаешь, особый дар.
- Вот так семьи и переходят сюда.
- Но почему именно начало двадцатого века? - не унималась я.
Агата улыбнулась, зная, что если моё любопытство начинало набирать обороты, то лучше уж рассказывать всё до конца.