— Доброе утро, — бросила торопящаяся Лелька.
— Ба-а-а, тебе еще вода будет нужна или я могу идти? — Из туалета в конце коридора вышел с ведром в руках Петя, который, увидев Лельку, отчаянно покраснел и, поставив ведро возле бабки, независимо отвернулся. В коротком взгляде, брошенном на Лельку, была мольба.
«Вот дурачок! — невольно подумала она. — Боится, что я сейчас бабушке расскажу, чем ее драгоценный внучок в свободное от учебы и помощи ей время промышляет. Не понимает, что я ни за что не стану старуху попусту тревожить».
— Хорошего вы, баба Валя, внука воспитали. Почти каждый же день вам помогать приезжает. Молодец ты, Петя, что о бабушке заботишься.
— Ой, правда, Пална! Такой у меня внучок хороший, что не нарадуюся, — охотно подхватила разговор старая уборщица. — У подружек-то моих внуки к бабкам носа не кажут. Не допросишься огород вскопать. А мой Петенька, и просить не надо, все сделает.
— Молодец, хороший мальчик, — чуть насмешливо сказала Лелька. — Любовь к ближнему — богоугодное качество, ты его береги, Петенька.
На глазах Пети появились слезы. Хлюпнув носом, он схватил с вешалки в углу куртку и выбежал на улицу. За не успевшей закрыться дверью послышалось глухое рыдание.
— Что это с ним? — озабоченно проговорила баба Валя.
— Не переживайте. Скромный он у вас просто. Застеснялся, что похвалили, — ответила Лелька и, расплывшись в дежурной улыбке, поспешила навстречу входящей клиентке.
Глава 16
Жизненный расклад
Чтобы понять, как ты живешь, надо жить.
Хелена Бонэм КартерИван Бунин с интересом смотрел на сидящую перед ним женщину. Она была уже немолода, приближалась к пенсионному рубежу, но явно следила за собой. Волосы и руки у нее были ухожены, гладкость лица свидетельствовала о приверженности к пластической хирургии, одежда была строгой, но довольно дорогой и со вкусом подобранной.
Эта женщина знала цену как себе, так и деньгам. И лишь усталое, слегка покорное выражение лица выдавало, что и в ее жизни были горести и переживания, оставившие след не только на внешности, но наверняка и в душе.
Бунин и сам не знал, зачем он вызвал ее на беседу. Что хотел узнать. Какие-то глубоко сидящие азартные инстинкты, которые он сам привык называть интуицией, толкали его на решения, которые он не всегда мог объяснить.
Ольга Сергеевна была непростая штучка.