Тут олигархи встречаются достаточно редко, это же не Швейцарские Альпы, не Куршавель и не новомодный горнолыжный курорт в Вероне.
— А разве в этом году Куршавель не отменен? — делано удивился он, радуясь, что она так хорошо его понимает, и стыдясь этой нечаянной радости.
— Ну, это и не Красная Поляна, не Роза Хутор и вообще… — Лелька непонятно повертела в воздухе ладонью, упакованной в яркую вязаную варежку. Он поймал ее руку, стащил варежку и поцеловал теплую мягкую ладошку. — Ми-и-тя. — Она вырвала руку и опасливо посмотрела по сторонам, не видит ли кто.
— Этот рыба очень добрый, — вдруг вспомнил Воронов, и они оба расхохотались.
— Правда, Митя. — Она вдруг стала серьезной. — Они все очень хорошие. И все понимают. Мы так давно друг друга знаем, ужас сколько времени! С детства. Иногда мне кажется, что я Алиску и Наташку знала еще до рождения. Нам всегда хорошо вместе. И тебе тоже понравится в нашей компании, вот увидишь.
— Мне везде понравится, если ты рядом, — сказал он. — Я ради этого даже вольер с крокодилами стерплю.
— Мои друзья не крокодилы. — Она снова оглянулась по сторонам и ласково провела ладонью по его чуть небритой щеке. — Ой, колючий какой! Они очень простые люди, Митя.
— Ага. Один — профессор филологии, другой — крутой бизнесмен, Наталья твоя — бизнес-леди, которая отель сама построила. Не женщина, а сметно-вычислительная машина. Алиса вообще замужем за олигархом. Какое счастье, что его еще тут нет!
— Это скорее несчастье, чем счастье.
— Ага, вот только алкоголизмом никто из них не страдал и до состояния бомжа не скатывался.
— Вот что, Митя. — Ее тон внезапно стал жестким, глаза сузились, и их серый перелив превратился в затвердевшую сталь. — Ты бы прекратил себя жалеть. Не маленький все-таки.
— Ладно, Леля. — Он решил сдаться, внезапно почувствовав себя дураком. От белизны снега резало глаза. Солнце дурашливо скакало по небу, как Цезарь по ледовой коробке.