Зонтики на террасе защищали гостей от летнего солнца. Белая с голубым шелковая обивка стен, мраморные подоконники, ковры и шторы цвета увядших роз украшали 312-й номер. Дерево дверей и ставен покрывала легкая патина времени.
Закрыв дверь на замок, Трейси сняла плотно облегающий голову светлый парик и начала массировать кожу. Роль баронессы удавалась ей лучше других. «Дебретт» и «Готтский альманах» оказались для Трейси бесценными изданиями – в этих книгах были перечислены сотни титулованных особ, выбирай любую: леди, герцогини, принцессы, баронессы и графини из десятков стран.
Трейси вспомнила незнакомца, который столкнулся с ней в вестибюле отеля, и улыбнулась. Началось.
В восемь вечера баронесса Маргерит де Шантильи сидела в гостиничном баре, когда к ее столику подошел мужчина, который утром налетел на нее.
– Прошу прощения, – застенчиво начал он. – Я хочу еще раз извиниться за свою непростительную неловкость.
– Все в порядке. Случается, – милостиво улыбнулась Трейси.
– Вы очень добры… – Незнакомец колебался. – Я испытал бы большое облегчение, если бы вы позволили заказать вам напиток.
– Oui.[90] Если вам угодно.
Мужчина опустился на стул напротив.
– Позвольте представиться – профессор Адольф Цукерман.
– Маргерит де Шантильи.
Цукерман подал знак официанту.
– Что будете пить?
– Шампанское. Но может быть…
Он протестующе поднял руку:
– Не беспокойтесь, я осилю. Если хотите знать, я на пороге того, чтобы осилить в этом мире все, что угодно.
– Вот как? – улыбнулась Трейси. – Вам повезло."
"– Да. – Он заказал бутылку «Буланже» и снова повернулся к ней. – Со мной произошла удивительнейшая вещь. Не стоило бы обсуждать это с незнакомыми людьми, но это так волнует, что мне трудно держать все в себе.
Трейси слушала с выражением вежливого интереса на лице.
– Точнее, было не слишком увлекающим до того, как несколько месяцев назад все началось.
– А что же произошло несколько месяцев назад? – спросила Трейси.