– Чем больше, тем лучше, – отрезала Трейси. – Завтра! – И пошла прочь.
Женщина смотрела ей вслед и бормотала:
– La cucha es loca…[113]
Высокий гость должен был появиться в Прадо ровно в одиннадцать утра, и улицы вокруг музея оцепила гвардия. Но поскольку церемония в Королевском дворце затянулась, кортеж прибыл только к полудню. Послышался вой полицейских сирен, и к подъезду в сопровождении мотоциклистов подкатило с полдюжины черных лимузинов.
Навстречу гостям вышел директор музея Кристиан Мачадо и с волнением ждал появления его высочества.
Утром Мачадо сам обошел музей, проверил, все ли в порядке, и предупредил охранников, чтобы были начеку. Директор гордился своим музеем и хотел, чтобы Прадо произвел на принца хорошее впечатление.
«Не помешает обзавестись друзьями в высших сферах, – думал он. – Quіеn sabe?[114] Не исключено, что его высочество пригласит меня поужинать в Президентском дворце».
Директор жалел лишь о том, что нельзя выгнать из здания все эти орды туристов. Но личная охрана высокого гостя и охрана музея обеспечат принцу безопасность.
Венценосная особа поднялась по лестнице к главному входу. Директор горячо поприветствовал его высочество и в сопровождении свиты и вооруженной охраны повел в музей – через ротонду в зал, где были выставлены испанские живописцы шестнадцатого столетия: Хуан де Хуанес, Педро Мачука, Фернандо Янес.
Принц шел медленно, наслаждаясь открывшимся перед его глазами праздником красок. Он покровительствовал искусствам и любил живописцев, на полотнах которых оживало и становилось вечностью прошлое.
Когда делегация осмотрела верхний этаж, Кристиан Мачадо с гордостью предложил:"
"– А теперь, если ваше высочество позволит, я проведу вас вниз, на выставку Гойи.
Это утро изрядно потрепало Трейси нервы. Поскольку принц не приехал в музей в одиннадцать, как было запланировано, ее охватила паника.
Она металась из зала в зал, стараясь смешаться с толпой и не привлекать к себе внимания. «Он не придет, – испугалась Трейси. – Придется все отменить». И в тот же миг с улицы донесся звук приближающейся полицейской сирены.
Наблюдая за Трейси с выгодной позиции из соседнего зала, Купер тоже услышал сирену. Здравый смысл убеждал, что из музея немыслимо украсть полотно, но чутье подсказывало: Трейси намерена попытаться. А Купер доверял своему чутью.