Трейси легла на кровать и, уставившись в потолок, начала планировать. Потом полезла под койку, после недолгих поисков обнаружила металлическую чушку и положила себе под матрас. Когда в одиннадцать часов прозвенел сигнал на обед, она первой вышла в коридор.
Паулита и Лола сидели за столиком рядом со входом. Эрнестины Литтлчеп нигде не было видно.
Трейси села с незнакомками и проглотила все до единого куски безвкусной еды. Середину дня она провела одна. А без четверти три вернулись ее сокамерницы.
При виде Трейси Паулита удивленно осклабилась:
– Выходит, киска, тебе понравилось, что мы с тобой сделали?
– Ну и ладно, сделаем еще, – добавила Лола.
Трейси и ухом не повела – ее не трогали их насмешки. Ее интересовала чернокожая Эрнестина. Именно из-за нее она вернулась в эту камеру. Она ни на йоту не доверяла Эрнестине. Но та была ей нужна.
«Я дам тебе наколку, querida: всем этим местом заправляет Эрнестина Литтлчеп».
В тот вечер, когда прозвенел пятнадцатиминутный предупреждающий сигнал к отбою, Трейси встала с кровати и начала раздеваться.
Прошло тридцать минут. Трейси лежала во мраке и прислушивалась к дыханию своих сокамерниц.
По другую сторону от нее Паулита прошептала:
– Сегодня мамочка будет любить тебя по-настоящему.
– Мы покажем тебе, как надо ласкать киску, и ты будешь заниматься этим делом, пока как следует не научишься, – хихикнула Лола."
"Однако чернокожая не произнесла ни слова. Трейси почувствовала колебание воздуха – это приближались Лола и Паулита. Но она была готова. Достала из-под матраса припрятанную чушку, размахнулась и что было сил ударила одну из женщин по лицу. Раздался крик боли. Трейси нанесла удар другой и увидела, как та свалилась на пол.
– Только еще раз подойдите, и я убью вас!
– Сука!
Трейси поняла, что они снова готовились напасть на нее, и подняла чурку. Но в это время из темноты раздался голос Эрнестины:
– Довольно! Оставьте ее в покое!
– Эрни, она мне разбила до крови лицо. Надо проучить ее!
– Делайте, черт возьми, что я говорю!
Последовала долгая пауза. Трейси слышала, как две ее противницы, тяжело дыша, отступали к своим кроватям. Она лежала напряженная, готовая отбить новое нападение.