Трейси словно обухом по голове ударили. Глядя на его счастливую улыбку, она испытала боль, которая сменилась холодной яростью. Трейси хотела связать с этим человеком жизнь, а он отвернулся от нее, позволил расправиться с ней, убить ее ребенка. Но это случилось в другом месте, в другое время – в другом мире. То была фантазия. А ныне – реальность.
Трейси захлопнула журнал.
* * *В дни посещений можно было легко догадаться, к кому из заключенных приходили друзья или родственники. Заключенные принимали душ, надевали чистую одежду, подкрашивались.
– Мой Эл, – объяснила она Трейси. – Ждет, когда я выйду отсюда. И знаешь почему? Потому что ни одна женщина не даст ему то, что я.
Трейси смутилась.
– В сексуальном плане?..
– А то… Заруби себе на носу, детка: то, что происходит в этих стенах, не имеет никакого отношения к воле. Иногда нам нужно потрогать теплое тело и чтобы нас потрогали – сказали, что нас любят.
Что-то в ее поведении озадачило Трейси, и она решилась спросить:
– Эрнестина, почему ты защищаешь меня?
– Ради забавы, – пожала плечами чернокожая.
– Я хочу знать правду. – Трейси замялась. – Твои подруги… они делают… все так, как ты прикажешь.
– Естественно, а то я им куски из жоп повыдираю.
– Но я-то не такая.
– Ты недовольна?
– Просто интересно.
Эрнестина немного подумала.
– Ну, хорошо, – наконец проговорила она. – У тебя есть нечто такое, чего нет у меня. – И, присмотревшись к выражению лица Трейси, добавила: – Не то, что ты подумала. Этого у меня как раз навалом. В тебе есть шик, настоящий шик, как в крутых леди из журналов «Вог» и «Таун энд кантри», где все разодеты и пьют чай с серебряных подносов. Ты из их мира. Не представляю, как ты вляпалась на воле в дерьмо, думаю, тебя кто-то подставил.
В тот вечер, когда погасили свет, Трейси прошептала в темноту:
– Эрни, мне надо отсюда выбраться. Помоги мне, пожалуйста.
Эрнестина стала учить ее тайному языку тюрьмы.