Рядом находилось окруженное невысоким каменным парапетом искусственное озеро; длинный уклон вел на большую глубину.
– Пойдем купаться! – попросила Эми. – Ну пожалуйста.
– Озеро не для купания, – объяснила девочке Трейси. – Из него поливают растения. – При виде неприветливой холодной воды пробрал озноб.
Отец внес ее в океан на плечах и, когда она закричала, оборвал: «Не будь маленькой, Трейси!» Затем окунул, и, когда вода сошлась у нее над головой, Трейси запаниковала и начала задыхаться…
Трейси ждала эту новость, но она все равно ее потрясла.
– Выхожу через неделю после следующей субботы, – объявила Эрнестина.
От ее слов у Трейси пошел мороз по коже. Она не рассказала о своей стычке с Большой Бертой. Теперь Эрнестина ничем ей не могла помочь. Не исключено, что шведка обладала достаточным влиянием, чтобы организовать перевод Трейси в свою камеру. Единственный шанс противостоять ее планам – переговорить с начальником тюрьмы. Но в таком случае она точно станет покойницей. Все заключенные, как одна, ополчатся на нее.
Они снова обсудили с Эрнестиной возможности побега. Ни одна из них не подходила.
– У тебя нет машины, нет никого на свободе, кто помог бы тебе. Поймают в два счета, – предрекала Эрнестина. – И тогда будет хуже, чем теперь. Уж лучше расслабься и досиди до конца свой срок.
Но расслабиться никак не получалось. Тем более что на Трейси охотилась Большая Берта. При мысли о том, что задумала эта жеребила, Трейси становилось плохо.
Была суббота. До выхода Эрнестины на свободу оставалась неделя. Сью Эллен увезла Эми на выходные в Новый Орлеан, и Трейси работала на тюремной кухне.
– Ну как твое гувернерство? – спросила ее Эрнестина.
– Нормально.
– Я видела девчушку. Кажется очень миленькой.
– Ничего, – безразлично ответила Трейси.
– Я рада, что сматываюсь отсюда. Вот что я тебе скажу: больше я здесь не появлюсь – дудки! Так что если мы с Элом можем что-нибудь сделать для тебя на воле…
– Пропустите! – раздался мужской голос.
Трейси обернулась. Рабочий прачечной толкал перед собой огромную тележку, доверху нагруженную грязной формой и бельем. Она с удивлением наблюдала, как он повернул к выходу.
– Так вот я о чем, – продолжала чернокожая, – если тебе нужно что-то передать или еще что-нибудь…
– Эрни, а какого черта здесь делает телега из прачечной? В тюрьме собственная прачечная.
– Это для охраны, – рассмеялась Эрнестина.