— Ладно, пойдем завтракать.
Я его разбаловала, потому что вместо покупных консервов и, боже упаси, сухого корма, сама готовлю ему тефтели из рыбы и мяса. Хорошо, что делаю небольшой запас на пару дней, и сегодня у меня как раз осталась последняя порция. Пока Габриэль с урчанием трескает вкусняшки, вспоминаю, что телефон до сих пор лежит под подушкой, а на часах уже одиннадцатый. Наташка меня точно убьет!
Ожидаемо, у меня три пропущенных входящих, десяток писем в почту, заспамленный вайбер и отметка о входящих сообщениях в ВК.
— Только не говори, что ты снова ушла в свое важное творчество и поэтому не слышала телефон, — ворчит в трубку моя самая лучшая подруга.
— Я плохо спала, утром не услышала будильник.
— У нас все в силе?
Вообще, конечно, мне не хочется никуда идти, но еще до Нового года мы договорились, что пятого числа сходим на выставку украшений ручной работы, и даже пообещали сдерживать друг друга от бессмысленных покупок.
— Ты уже в курсе? — спрашивает Наташа, и я безошибочно узнаю настороженные нотки в ее голосе.
— В курсе… чего?
По памяти ничего такого в голову не приходит, но мы знаем друг друга почти со школы, и я научилась распознавать все оттенки ее голоса. Вот сейчас она явно скажет что-то такое, что меня удивит и вряд ли приятно.
— Костя разводится.
Я на минутку прикрываю глаза, и в ноздрях появляется запах горького дождя. Понятия не имею почему именно горького, и почему именно этот запах вызывает во мне приступ удушья. Я ведь люблю и дождь, и туман, и обожаю гулять под зонтом даже если ливень стеной.
«Спрячь этот щенячий взгляд…»— колотится в голове.
Я надеялась, что все пройдет. Через полгода. Через год. Через два. Но прошло четыре, а мне все так же больно.
— Пусть разводится. — Наташа не может этого видеть, но я все равно пожимаю плечами.
— Он спрашивал о тебе.
Открываю рот, чтобы спросить, что именно Его Величество соизволило обо мне спросить, но не произношу ни звука.
Увы, у нас слишком много общих знакомых, чтобы мы могли надолго потерять друг друга из поля зрения.
— Интересовался, свободна ли ты и все такое…
— Зачем?
— Ты меня спрашиваешь? — Наташка фыркает. Она его никогда не любила, даже тогда, когда его слишком сильно любила я.