Но вместе с Совой, которая укладывается между нами, словно маленький страж целомудрия. Так что мне остается только, подперев голову кулаком, смотреть, как выдумщица вслух и в ролях читает для Совы сказку о приключениях Совенка. И, надо сказать, читает она ее намного лучше меня.
А потом я и сам не замечаю, как вырубаюсь, и только сквозь сон чувствую, как Йори на цыпочках идет по комнате, чтобы укрыть меня одеялом. Когда сонным голосом говорю ей, что она — моя защитница, шепотом смеется и обещает чутко оберегать наш сон.
Я засыпаю под мерный звук ударов по клавиатуре ноутбука.
В общем, при всей мой горячей любви к родне, я почти пританцовываю от счастья, когда машу рукой выглядывающим через окно поезда Антону и Тане. На улице уже девять, и на обратную дорогу домой уходит еще почти два часа, но когда переступаем порог квартиры и Соня начинает громко зевать, мы с Йори переглядываемся, как могут переглядываться только два голодных и жадных друг до друга человека.
Даже не помню, как мы ужинаем, кто убирает со стола, кто потом моет совсем почти засыпающую Соню.
Интересно, как она кричит? Сможет ли сдержаться? Будет ли просить еще или говорить пошлости? Как далеко позволит мне зайти? От количества пошлостей, которые хочу сделать с ней и впервые попробовать, голова кругом и от предвкушения кровь приливает к члену почти мгновенно.
В общем, к тому времени как моя выдумщица выходит из спальни с книжкой в руках, я настолько заведен, что в два шага, словно псих, набрасываюсь на нее почти у самой двери.
— Мне нравится, что ты носишь мои футболки, — говорю я, шепотом притрагиваясь к ее губам. — И что ты ничего под них не одеваешь."
"Йори издает странный всхлип, и когда я отодвигаюсь, чтобы получше рассмотреть контуры ее груди под футболкой, тянется следом. Приходится выразительнее прижать ее запястья к стене, взглядом приказать быть послушной, тихой и смирной.