А потом полиция нашла тело, и я, выходит, ничего не мог поделать, да?
– Да, – снова согласился Эллис. – Ты ничего не мог поделать.
Глава 39
Единственный секрет, о котором Гарри молчал бы даже на смертном одре, – он гордился всем, что писал.
Гордился даже самыми дурацкими статейками, а иногда – особенно дурацкими статейками. Гордился заметкой про знаменитостей, в очередной раз попавшихся за использованием накладных сосков, и смешной статьей про то, как тренер «Чикаго кабс» наступил в собачью кучу. Он писал, зная, что делает это лучше любого другого репортера в Америке.
Однако больше всего Гарри Барри гордился статьями о Зои Бентли. Не потому, что впервые занимался настоящей журналистикой, не потому, что писал о важном, ничего подобного.
Гарри гордился потому, что только он понимал: среди жутких статей о маньяках, жестоких убийствах и самоотверженном труде полицейских история Зои была настоящим самородком.
Его пальцы летали над клавиатурой, выплескивая на экран потоки слов. Во рту Гарри держал незажженную сигарету: прерываться на перекур не хотелось, поэтому он тщетно пытался высосать никотин сквозь фильтр, который с каждой минутой все больше размокал.
– Гарри Барри!
На мгновение показалось, что властный голос Зои – лишь плод его воображения.
– Доктор Бентли! Какой приятный сюрприз! Не ожидал вас тут увидеть.
Ее сверкающие глаза смотрели прямо на него.
– Вы написали, что убийства Кэтрин Лэм и Генриетты Фишберн, возможно, связаны.
– Мы с вами уже это проходили, – прервал ее Гарри, – и не раз, насколько я помню. Вы не вправе решать, что мне публиковать, а что нет. Этим занимается мой редактор. Если вам нужна газета, которую вы сможете контролировать, почему бы ФБР не основать свою? Назовете ее «Бюровестник». Уверен, она будет очень популярна.