– Верно, – сказала Булкина, – но он шлет мне послания.
– Если я правильно вас понял, мальчик скончался в пеленочном возрасте, – продолжил я совершенно идиотскую беседу, – а там, где он находится сейчас, нет интернета.
– Что есть на том свете, никому точно неизвестно, – заявила Булкина.
Мне пришлось согласиться:
– Вы правы. Просто я хочу сказать, что умерший ребенок не может писать послания. Он не обучен грамоте…
Я умолк, право, не стоило объяснять Ольге, по какой причине давно умерший малыш не может писать ей на имейл.
– Я что, похожа на идиотку, которая верит в привидения? – взвилась Булкина.
Я не стал восклицать: «Но ведь экстрасенсы постоянно общаются с призраками!» – а поспешил ее заверить:
– Конечно, нет. Вас шантажирует мошенник. Чего он хочет?
– Угадайте с трех раз, – буркнула ясновидящая.
– Денег? – предположил я.
– В точку! – сказала Ольга Михайловна.
Я навострил уши.
– Чем он мотивирует просьбу о материальной помощи?
Булкина дернула плечом.
– Просто пишет: «Помогите сироте».
Я отодвинул пустую чашку на край стола.
– В Cети многие сейчас занимаются поборами. Там орудуют мошенники самого омерзительного типа, они берут фото умершего от тяжелой болезни ребенка, создают фейковую страницу и просят выслать средства якобы на его лечение. В последнее время появилась масса бездельников, которые клянчат: «Пришлите мне один рубль на осуществление мечты, если каждый пользователь инстаграма отправит маленькую сумму, я смогу купить себе велосипед».
– Если каждый из тех, кто зарегистрирован в инстаграме, расстанется всего лишь с одним целковым, то мерзавец купит завод по производству великов плюс алмазные копи, – разозлилась Ольга. – Мой побирушка хочет купить квартиру в Москве. В Центральном округе. Небольшую, метров триста.
– У христарадника[1] волчий аппетит, – усмехнулся я. – Что у него на вас есть? Какой компромат?
– Ни-че-го! – по складам произнесла Ольга Михайловна.