Горец-дикарь

Когда Лукас подошел и встал сзади нее, она почувствовала такой жар во всем теле, что ей показалось удивительным, как по ней ручьем не заструился пот.

– Ты на самом деле хочешь это вино? – спросил он, целуя ее в шею и ощущая, как от прикосновения его губ Кэтрин задрожала.

– Ты хочешь сказать, что тебе оно не нужно? – задала она ему вопрос, не удивляясь тому, что в ее голосе прозвучали хриплые нотки."

"– Единственное, что мне сейчас нужно, – это ты, Кэт. Я хочу, чтобы ты очутилась в моих объятиях совершенно обнаженной.

А потом на кровати, на полу или у стены. Или, может быть, во всех этих местах.

– Ох! Я не думала, что ты будешь таким… – Кэтрин попыталась подобрать нужное слово в затуманенной страстью голове.

– Нетерпеливым? – прошептал Лукас, начиная расшнуровывать ее платье. – Да, я нетерпелив. Не знаю, как ты, но я целый год мучился от голода, целый год я думал только о тебе…

Кэтрин не сразу поняла, что имел в виду Лукас. Когда смысл его слов дошел до нее, она чертыхнулась и отпрянула от Лукаса, не обращая внимания на расстегнутое платье, которое почти сваливалось с нее.

– Что ты хочешь этим сказать? Что значит «не знаю, как ты»?

Лукас поднял вверх руки.

– Нет-нет! Ты все неправильно поняла.

– Я так не думаю. Ты считаешь, что у меня могли быть другие мужчины. Это ясно.

– Я не хотел оскорбить тебя. – Лукас провел дрожащей рукой по волосам, отчаянно пытаясь вновь обрести способность трезво мыслить, стараясь не смотреть на высокую, полную грудь Кэтрин, которая была уже почти полностью обнажена.

 – Боже мой, Кэт, ты ведь думала, что я умер, а ведь ты очень страстная женщина! К тому же за тобой охотятся, тебя хотят убить. Я просто решил, что ты могла позволить себе небольшое удовольствие, которое сделало бы эту ужасную жизнь, к которой тебя приговорила Агнес, немного радостней. – Мысль о том, что у Кэтрин были другие мужчины, вызывала в нем отвращение, но он был готов принять ее.

Кэтрин внимательно посмотрела на Лукаса.

Он выглядел так, как будто сейчас его заставляют пить яд. Она не была настолько глупа, чтобы верить, будто мужская ревность являлась признаком более глубоких чувств, а не обыкновенным инстинктом собственника, присущим каждой особи противоположного пола. Но все же ей немного польстило, что Лукас ревновал ее. Потом Кэтрин вспомнила остальные его слова, и ее глаза расширились.

– У тебя никого не было весь этот год?

– Да.